Белая кость
Шрифт:
Бекешев легкой рысью повел коня. Когда проезжал мимо парадного крыльца, увидел бегающего по траве под присмотром Машеньки племянника. Дмитрий невольно перевел взгляд с пацана на его «гувернантку». Похорошела. Замужество пошло ей на пользу. Возникло желание — почему бы и нет? Машенька будет не первой замужней женщиной в его жизни. Ее мужа он видел случайно пару раз.
Не друг, не приятель — никто. И Бекешев начал осаду.
— Как семейная жизнь, Машенька? Тебе на пользу пошла. Ты прямо цветешь…
— Скажете тоже, барин. Да нет у меня никакой семейной жизни.
— Родила? — он сразу решил, что не будет спать с женой фронтовика. Это исключено! Когда поедет в город навестить учителя, найдет себе женщину.
— Не успела. Теперь уж не знаю, когда и рожу. Так все годы и выйдут…
— Не реви заранее. Вернется твой Михаил живой и здоровый. Еще увидишь мужа и успеешь кучу детей нарожать.
Он повернулся к племянику, который стоял неподалеку и настороженно смотрел на дядю.
— Дима! Хочешь прокатиться?
— Ой! Что вы, Дмитрий Платоныч, это ж Акбар!.. Пытался тут как-то раз один прыткий сесть на него, так еще как кости не переломал, когда Акбар его с себя скинул. Да и сами-то вы еще не оправились! — запричитала Машенька.
— Я оправился, Маша, совсем здоров, потому и сел на Акбара, — ответил ей Дмитрий и заметил, как моментально вспыхнули щеки женщины. Он понял, что Машенька вложила в его слова свое понимание и перевела это на себя.
— Так что, Дмитрий, поедем кататься? — он снова повернулся к племяннику.
Четырехлетний пацан стоял, не подозревая, что сейчас дядя определяет его будущий характер. Страшно ему было сесть на вороного коня, который косился на него диким глазом и недовольно фыркал в его сторону. Страшно и заманчиво. Он решал сейчас, убежать или кивнуть согласно. Дядя внимательно смотрел на него.
Маша хотела еще что-то сказать. Но Бекешев предостерегающе выставил руку, и женщина смолчала. Начала понимать, что это не просто предложение поиграть, как это делал всю предыдущую неделю Дмитрий Платоныч, завоевав по-детски безоговорочную любовь племянника. Когда родители уезжали в город, маленький Дима не выказал, как раньше, большого расстройства — ему было весело с дядей.
Мальчик нерешительно кивнул: он хочет покататься. Даже не подозревал, насколько легче стало на душе у старшего Дмитрия, — его племянник не трус по природе своей. Все остальное можно воспитать.
— Подай его мне, — приказал Бекешев Машеньке.
Когда она подняла мальчика, Дмитрий перегнулся и, крепко обхватив его, посадил на спину Акбара. Мальчишка не испугался, как его мама несколько лет назад, но вцепился в гриву коня обеими руками. Бекешев легонько стукнул стременами по крупу жеребца, и Акбар зашагал неторопливо. Дмитрий еще раз пустил в ход стремена, и конь перешел на легкую рысь. Сделав два круга, Дмитрий передал пацана Машеньке.
— Еще хочу, — требовательно сказал мальчик.
— Всё впереди, — пообещал ему дядя. — У тебя, Дима, всё впереди. Я сделаю из тебя мужчину. Ты молодец!
Он пришпорил коня, и Акбар сразу же пошел веселым галопом. Конь как будто ждал команды.
Ночью Бекешев проснулся. Кто-то робко скребся в незапертую
— Что-то с Димой? — спросил он, сразу догадавшись о причине ее прихода. Не будет ничего. Нельзя…
— Нет, — прошелестела она. — Я к вам, Дмитрий Платоныч. Войти-то можно? Я ж не съем вас.
— Маша, — с усилием выговорил он, чувствуя себя очень неловко, — ты пойми…
Но она только отстранила его и вошла в спальню. Не оглядываясь, прошла к кровати и села на нее. Он поплелся за ней, с каждой секундой все сильнее ощущая желание. Испарялась его решимость остаться порядочным. Просыпался голодный по женскому телу самец…
— Не могу я больше… Мне любить хочется, я не могу без мужика, Дмитрий Платоныч. Я знаю, что вы обо мне думаете… Но я ни с кем, клянусь, ни с кем не была после Михаила. А как вас увидела… Я помру!.. Не гоните меня… любите меня. Я всегда только о вас и думала, даже когда с мужем лежала… Хотите на колени встану? Я что угодно для вас…
А что он мог ответить? Начать читать женщине мораль? Что нехорошо при живом-то муже, который в окопах… Да, нехорошо, грязно, гадко… Но выгнать и нанести смертельную обиду? Сам он никогда бы к ней не постучал… Это она пришла. И если сейчас прогнать ее — значит поступить против природы. Ее природы и своей!.. Бекешев понимал, что хочет найти оправдание неизбежному. Так может, и не надо искать извинений? Надо жить… Он хочет ее!.. Да пошло все к черту!
Схватил Машеньку за плечи, увидел ее расширенные в ожидании глаза, разорвал на ней рубашку и впился в губы женщины, опрокидывая ее на постель… Игру и ласки отложил на потом — сразу овладел ею.
20
Город изменился с той поры, как Дмитрий видел его последний раз. Явно победнел, исчезли витрины с богатой снедью и праздношатающиеся, выцвели рекламные щиты. На все эти надписи: «Чаи Высоцко го», «Сахар Бродского», «Страховое общество “Саламандра ”» — сегодня смотреть не хотелось, настолько убого они выглядели. Появились очереди — немыслимое зрелище до войны, люди были одеты много проще, по улицам ходили солдаты зрелого возраста. Они небрежно отдавали честь штабс-капитану, а если шли группой, могли совсем не отдать… Бекешев сразу понял, что это резервисты. Правильному солдату в голову бы не пришло играть с отданием чести. Но благоразумно не делал никому замечаний, хотя такое небрежение его безумно раздражало.
Дмитрий остановил извозчика, назвал адрес Муссы Алиевича. Машинально спросил о цене и был удивлен, услышав ответ: два рубля. До войны он за полтинник к учителю ездил, и ямщик был премного благодарен, когда получал от него рублевку.
— Ого! — удивился Дмитрий. — Овес подорожал, что ли?
— Подорожал, вашбродь, еще как подорожал… Подвоза-то нормального нетути. Сейчас, вашбродь, все в цене подпрыгнуло, с довоенными временами-то не сравнить… Так как, садиться изволите?
— Изволю, — вздохнул Бекешев. Вспомнил, что в их усадьбе опять появились свечи. С углем для их электростанции тоже возникли перебои.