Бегущие наобум

Бэгли Десмонд

— Сейчас ты замешана во все, как и я, поэтому у тебя полное право голоса. Что, по-твоему, я должен делать?

Она опустила полотенце и задумчиво глянула на меня.

— Я сделаю то же, что и ты. Ты составил план. Встречайся с тем пар­нем в Гейсир и отдай ему то. то, что-то.

Я кивнул.

— Хорошо, а если кто-нибудь захочет нам помешать?

Она помедлила.

— Если это будет Слэйд — отдай ему посылку. А если Кенникен. — она запнулась и опустила голову.

Я знал, что ее мучит. Если бы на моем пути встал Слэйд, я бы отдал ему посылку и мог надеяться, что останусь жив. Кенникен, в свою

очередь, посылкой бы не удовлетворился: он желал моей головы.

— Итак, если окажется Кенникен, что, по-твоему, я должен сделать?

Она выглядела сейчас так, словно все силы оставили ее.

— Думаю, что вынужден будешь вступить в борьбу с оружием в руках. Будешь вынужден убить его.

В ее голосе звучала настоящая тревога. Я взял ее за плечо.

— Элин, я не убиваю людей направо и налево. Я не психопат. Обещаю тебе, что не пролью ни капли крови, лишь в самообороне, если появится угроза моей или твоей жизни.

— Прости меня, Алан, но все это для меня абсолютно чуждо. Передо мной никогда не стояли такие проблемы.

Показал ей на ближайший пригорок.

— Знаешь, сидя там, я немного обо всем подумал, и мне пришло в голову, что, может, заблуждаюсь, может, грубо ошибся в оценке людей и обстоятельств?

— Нет! — решительно возразила она. — Твои обвинения в адрес Слэй­да имеют очень серьезные основания.

— И несмотря на это, ты хочешь, чтобы я отдал им посылку?

— А что она для меня значит? — крикнула девушка. — Или для тебя? Отдай ему ее, как только наступит подходящий момент, и начнем снова жить нашей собственной жизнью.

— Я очень этого хочу. Но кто-то может нам помешать, — посмотрел на солнце, поднявшееся уже довольно высоко. — Пора двигаться.

Приближаясь к развилке, заметил хмурую мину Элин и вздохнул.

Я прекрасно понимал ее точку зрения, которую разделил бы любой исландец. К далекому прошлому относятся времена, когда викинги пред­ставляли угрозу Европе. И для сегодняшних исландцев, живущих в изоля­ции, дела остального мира представляются чужими и далекими.

Единственная борьба, которую они вели, касалась политической неза­висимости от Дании, которая была достигнута путем мирных переговоров.

Разумеется, они не настолько изолированы, чтобы их хозяйство оказалось оторванным от мировой торговли, по правде говоря, скорее наоборот. Тор­говля, однако, это все же торговля, война же, безразлично, тайная или явная, занятие для сумасшедших, а не для серьезных, трезво мыслящих исланд­цев. Они так глубоко убеждены, что никто не покусится на их страну, что вообще не имеют вооруженных сил. Кстати, если уж сами исландцы, обо­гащенные тысячелетним опытом, могут с большим трудом зарабатывать себе на жизнь, то кому придет в голову покушаться на их страну?

Жители Исландии — миролюбивые люди, никогда не переживали войну. Поэтому я не удивился, что афера, в которую я вляпался, в гла­зах Элин выглядела грязной и отвратительной. К тому же я сам был не без греха.

Дорога оказалась ужасной. Плохая уже от самой стоянки у реки, она ухудшалась с каждой минутой езды. Я перешел на первую скорость и включил передний мост. Дорога извивалась между обрывами и повора­чивала назад так часто, что создавалось впечатление, будто я утыкаюсь в кузов собственной машины. Поскольку на дороге мог поместиться лишь один автомобиль,

я осторожно высовывался из-за очередного поворота, молясь в душе, чтобы другой не выехал навстречу. Затем начали осы­паться каменные россыпи, и я почувствовал, что задние колеса скользят в сторону отвесной стены. Увеличил обороты двигателя и не терял надеж­ды; передние ведущие колеса зацепили твердый грунт, и вынесли нас на безопасное место. Когда остановился на относительно ровном отрезке дороги и снял руки с руля, то увидел, что они все мокрые от пота. Вытер их насухо.

— Чертовски рискованно, — выдавил из себя.

— Может, я немного поведу? — предложила Элин.

Я отрицательно покачал головой.

— Не с твоей рукой. К тому же речь идет не только об управлении машиной, а скорее о непрерывном страхе и напряжении, ожидании за оче­редным поворотом встречного автомобиля, — я посмотрел вниз, на дно скального ущелья. — Тогда одному из нас пришлось бы сдать назад, что здесь невыполнимо.

Так представлялась наиболее благоприятная картинка; о той, худшей, предпочитал не думать. Ничего удивительного: ведь дорога обозначена как шоссе с односторонним движением.

— Я могла бы пойти впереди, — предложила Элин.— Проверяла бы каждый поворот и была бы твоим штурманом.

— Это заняло бы целый день, — не согласился я. — А перед нами еще порядочное расстояние.

Она показала большим пальцем вниз.

— Пожалуй, это лучше, чем оказаться там. Мы и так не продвигаемся быстрее, чем пешком. На прямых отрезках я бы устраивалась на бампере, а перед поворотом выходила вперед.

Мысль мне пришлась не особо по душе, хотя не мог не признать ее положительные стороны.

— Твое плечо снова заболит, — предупредил ее.

— Но ведь я могу действовать здоровой рукой, — нетерпеливо ответи­ла она и открыла дверцу, чтобы выйти.

Когда-то в Англии существовал закон, по которому перед каждой механической повозкой на общественной дороге должен был находиться пешеход с красным флажком, предупреждая неосторожных граждан об опасности, исходящей от несущейся прямо на них адской машины. Я даже не предполагал, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации, но таковы шаги прогресса.

Элин заняла место на бампере и соскакивала перед очередным пово­ротом. Уменьшить скорость не представляло трудности, даже тогда, когда мы находились на спуске, достаточно снять ногу с педали газа. Я передви­гался на первой передаче, что для лендровера крайне необычно. Мощность двигателя возрастала многократно. Использовать мотор в девяносто пять лошадиных сил для передвижения со скоростью пятнадцать километров в час стоило большого количества горючего.

С величайшей осторожностью с помощью Элин я преодолевал оче­редной поворот, она вскакивала на бампер, и уже вместе доезжали до оче­редного поворота. Казалось, что так передвигаться будем очень медленно, однако, похоже, мы показывали лучшее время, чем раньше. И так, двигаясь перебежками, мы преодолели приличный отрезок трассы, когда я обратил внимание на непонятное поведение Элин: она остановилась как вкопанная и показывала на что-то поднятой рукой. Мой взгляд, однако, не отрывался от шоссе, а она указывала на небо. Девушка быстро подбежала к лендроверу, пока я безуспешно ворочал шеей, пытаясь увидеть то, что заметила она.