Беглый
Шрифт:
А теперь – гвоздь сегодняшней программы. Записная книжка, где эта долбаная записная книжка? Судорожно перерываю все ящики стола. Это нервная, не свойственная для прибывших «на побывку» быстрота не укрывается от внимательных маминых глаз.
– Ты сбежал? Я так и знала! Ты зачем? Ты куда собрался? Опять?! Нет! Сынок!!Я тебя умоляю, остановись!
– Так. Успокоились все быстро, мам. Ничего я не сбежал.
В отпуске я. В от-пус-ке. Как это у них – в увольнительной. Да. За хорошее поведение. Я – сама
– Ох и устала я уже от твоих выходок. Отправят ведь в зону обратно, отправят, допрыгаешься.
Потерпел бы уже чуток. Ведь немного осталось.
– А хоть- бы и отправили, все лучше чем этот уголь ломом долбать. Мама, тебе лом в руках держать приходилось? На голодный желудок?
– Ну и дурак. Здесь через полгода выйдешь и мне поближе ездить, а там? Зачем сбежал? Тебе сколько лет? Взрослеть ты собираешься?
– Мам, а как не сбежать, если ни колючки нет, ни автоматчиков, а всё остальное как в тюрьме?
– Ты с жизнью своей проводишь эксперименты, понимаешь? Не И вот, у меня уже сердце колит.
Подожди, пойду валокордин поищу.
– Мам, вот подумай только! Представь только – ворота в тюрьме открыты! Совсем открыты, понимаешь? А ты, как идиот продолжаешь в ней сидеть. В тюрьме. Без охраны. Надо, мама, полным придурком быть, чтоб не сбежать. Денег дай!
– Много не дам, у меня до пенсии ещё дней десять.
И вообще давай возвращайся туда, не дури. Вернут в зону – не жди больше от меня передач. Отец в последнее время не помогает совсем. А скоро, чувствую, и ему помогать придётся.
– Вернут в зону, мам, я тебя сам передачку пошлю. Честно. Я там знаешь – какой крутой, мам, я такой!
Мама тихо подслушивает за дверью как я пытаюсь дозвонится до Вероники, моей официальной подруги, которая за это время успела съездить на учёбу в Англию, посетить Австралию, Новую Зеландию и острова Зелёного Мыса, но так и не добравшаяся не разу до моей затерянной в сельской местности под названием Алтын Водий – Золотая Долина, зоны.
Трубку никто не берет. Зараза. Ладно, позже ещё накручу. А лучше – поеду к ней домой. Немедленно. И поцелуями покрою. Точно знаю – замуж не вышла ещё.
– Сделаем так, сын. Переночуй у меня. Наутро вызовем такси, поедешь в свой Ахангаран, договорились?
– Угу, договорились, договорились. Договорились.
Я впитываю макароны поджаренные с кусочками печени – на мясо у мамы денег нет, и соглашаюсь на всё. Только отставьте хоть на минутку в покое. Пожалуйста.
– Мам, я вот только к Веронике съезжу, а? Одна нога здесь – другая там!
– Да она уже забыла тебя давно. В тюрьму вон – ни разу не наведалась. Не звонила, не спрашивала.
Все сейчас спать, а на утро вызову такси прямо в колонию.
Таксист перестал шумно удивляться о не запланированной перемене в маршруте, как только я пообещал щедро компенсировать эту досадную неустойку. И потом ехать вместо Ахангарана на Фархадский? Только идиот бы не согласился.
Обещания данного таксисту, правда, не сдержал. Стало жалко маминых денег и себя. Кто его знает, когда ещё разживусь всеобщим эквивалентом. Воровать мне что-ли идти тогда? На что ты меня толкаешь, сварливый таксист? Я ведь уже решил начать новую, честную жизнь!
Ладно. Я от МВД уже убежал. А от тебя, надменный извозчик, плохо скрывающий превосходство обладателя лошади передо мной, пешим, я и подавно убегу. Саломат булинг, шопр-ака! Не болеть тебе и не кашлять.
В детстве слышал – такую фразу: «те кто отсидел в тюрьме, людьми уже не будут никогда» Задумался. Произошли ли во мне эти необратимые изменения? Считать ли выходку с таксистом, а вернее факт, что меня сейчас не мучит совесть, проявлением этого страшного диагноза? А что вообще теперь значит «быть человеком»? Чтобы как лётчик Мересьев?
Хотя, думаю, что я пополз бы по снегу с прострелянными ногами, только бы в лагерь не попасть. И уж точно захотел бы потом рвать, бомбить этих гадов на боевом самолёте. Мстить за отрезанные ноги.
Значит – я остался человеком. Это успокаивает. Думаю, просто, суть этой фразы в том, что после отсидки исчезла вера в других людей – я перестал им доверять. Знаю теперь, на что они способны.
Полюбовался на людское племя во всей красе. Именно это меня перестаёт делать «человеком» – в понятии – «член общества». Теперь из меня не выйдет член, как не старайся. И я буду расшатывать «устои» при каждой удобной возможности.
Какая плоская хрень лезет в голову, если жахнуть большую кружку крепкого кофе на голодный желудок, и тут же вскоре бежать от таксиста. Голова ещё толком не проснулась, а тело, взвинченное кофеино-адреналиновым шейком, все подсовывает ей какие-то мысли из кирпича-сырца. Тьфу.
На деньги таксиста покупаю плитку белого шоколада и противотанковую бутыль Узбекистон Шампани. Будем пить его лёжа в постели, сразу после. А не откроешь, шибану ей об дверь, как коктейлем Молотова.
Вот и подъезд моей девочки. Даже говорить долго не стану, обниму, вдохну её, поцелую в заветную точку, где кончается щека и начинается шея, и сама тихо оплывёт свечным воском к моим ногам. Из школьницы превратится в алчущую похотливую суку.