Беглый
Шрифт:
Волости, губернии, туманы и вилояты.
Отстал я от вас с вашей модернизацией, сидел, видишь ли, пока вы тут таблички переклеивали с места на место. Надеялись, если туману напустить, то и жизнь сразу наладится. Мне по душе ваш оптимизм.
Еду к моему новому массе в колонку. Песни негритянские пою. Думаю теперь, всё сложиться в жизни как нельзя лучше. Прогресс уже на лицо – в воронке везут меня одного. Так, наверное, возили самого Лаврентия Павловича и несчастного завмага Беркутова.
Что так долго везут-то, сатрапы? Говорили вроде
И щёлок нормальных нет, новёхонький воронок совсем.
Интересно, а вот воронки молодое независимое государство все ещё из метрополии получает или уже свои собирать сподобились? С такими потоками зыка – им надо бы регулярно обновлять автопарк.
Кажись ворота. Не? Точно, точно КПП. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки двигателей. Приехали!
Колонка – это ещё одно гениальное изобретение системы. Подарок человечеству от Никиты Сергеевича Хрущёва. Великого попкорнового реформатора. Он все пытался перевести государственные институты – армию, тюрьму на полный хозрасчет.
Хорошо, не додумался сделать подшефные тюрьмы, как сделал подшефные детские сады и ясли.
Какая связь между этими институтами, вскинете брови вверх вы?
Они суть – одно и то же – учреждения призванные на разном уровне сделать из вас послушных граждан города Глупова. Что такое хорошо и что такое плохо с поправкой на последнюю версию конституции и последнего императора. Не смейтесь! Я боюсь, даже во фразе «Мама моет раму, а папа читает газету» – уже заложена пропаганда государственных устоев. Патриархия альфа-самца.
Короче, колонка – это тоже тюрьма, но без автоматчиков на вышках. Изнутри похоже на пионерский лагерь. Штаб, клуб, бараки, умывальник и туалет – на улице. Столовой только вот нет. Раз свободны – так и кормитесь сами, а то?
Ищите плантацию хлебных деревьев.
Вот идеал взаимоотношений государства и гражданина. Вечером посчитать всех – и в барак, а утром строем на работу. Насчёт пожрать и отопления – сами не маленькие, пощекотитесь.
Бараки тонкими перегородками внутри поделены на двухместные нумера. Узкие, как шкаф в хорошем гарнитуре. Все же лучше, чем общий барак с трехъярусными шконками в зоне. Имитация частной жизни. Пеналы для хранения карандашей ночью.
Встретили меня тамошние менты довольно обыденно. Вяло как-то, без энтузиазма. Но и кровь пить не стали особо – очень странные менты в Ахангаране.
Что-то здесь не так. Не иначе, подляна у них с подковыркой тут, многоходовая. Хороший мент, сами знаете – какой – тот, что мёртвый совсем.
Нужно будет срочно местных порасспросить – что за постанова тут, и как на неё следует реагировать.
– Ага! Приехал-с, голубчик? Ну-ну. Иди-ка в коридоре почитай наши правила распорядка. И подпиши тут и вот тут – со статьёй 222 ознакомлен.
На этом процедура зачисления в гвардейцы кардинала кончилась. Пошёл читать уставы нового монастыря.
Внимательно
Статья 222. Побег из-под стражи.
Побег из-под стражи или из-под охраны, совершенный лицом, находящимся в заключении под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, – наказывается лишением свободы до пяти лет
Побег, совершенный:
а) с причинением лёгкого или средней тяжести телесного повреждения;
б) особо опасным рецидивистом;
в) группой лиц, -
наказывается лишением свободы от пяти до восьми лет.
Тэк-с.
Значит – если никому не проломлю череп и не сгруппируюсь с небритыми лицами – дадут до пяти. То есть, учитывая какой я милый и весь положительный – года два пропишут. Для бешеной собаки это не срок.
Таким образом, побег – ну, в самом крайнем случае, со счетов мы сбрасывать не будем. Все побежали, как говориться, и я побежал.
Если они думают, что я, как человек чести, не побегу только потому, что подписал их филькину грамоту, это они зря. Какое огромное доверие мне оказывает государство. А вот если я не признал это государство? В одностороннем порядке, так сказать. Как тогда быть?
Если я не признаю новый Узбекистан – то и его законы для меня нелегитимны?
Ладно, вы только не сболтните кому – а то не миновать мне дурки. А там у них одно лекарство – сворачивающий на бок шею галаперидол, упаси господи! С моей полудохлой печенью я долго не протяну на галаперидоло-аминазиновых коктейлях доктора Сербского.
Ладно. Читаем дальше – стенд номер два. История нашего города. С картинками.
Посёлок возник в 1960 году в связи с началом строительства цементного завода; получил статус города в 1966 году. Статус города, вот оно что!
Из крупных промышленных предприятий – цементный завод, шиферный завод, комбинат асбестоцементных и теплоизоляционных изделий, завод «Сантехлит», комбинат строительных материалов и изделий из пластмасс, завод железобетонных изделий.
Вот и все. Такой вот град Кипеж. Конечная. Просьба освободить вагоны.
И ни оперного театра тебе, ни филармонии. Где же я теперь буду играть на скрипке?
Один только сплошной Сантехлит. Звучит, как нечто с замахом на большую литературу. Поэты Сантехлита объявляют войну имажинистам и декадентам! Конкурс острословов Сантехлита! Сантехлит готов платить за талант!
– Ну и что ты тут встал? Давай уже, в барак дуй!
Из краеведческого экстаза меня вывел старлей с усами как у основоположника узбекского соцреализма – Хамзы Хакимзаде Ниязи.
Вышколенный усиленным режимом я не привык подвергать сомнениям приказы офицеров МВД. Однако беспрекословное подчинение приказам – подразумевает их точность и максимальную детальность. Ни одна падла мне до сих пор не сказала, в КАКОЙ барак идти.