Беглый в Варшаве

АЗК

Распознанное лицо — Бруно Штольц. Через интерфейс поступила пометка от «Друга»:

«Ранее фигурировал в операциях в Бейруте, Гаване и Лиссабоне. Контактировал с агентурой под контролем ЦРУ и службы BND. Подозрение в координации финансовых операций по подкормке „Солидарности“ через подставные фирмы в Австрии и Югославии».

Видеозапись из помещения второго этажа поступила спустя две минуты. Простая комната, плотные шторы, стол, человек с седыми висками в очках и костюме с узкими лацканами. Визуальное совпадение на 98,4% — резидент по

Варшаве, Мюллер. Перехваченный аудиопоток начал складываться в структурированную информацию.

— Herr Stolz, берлинская станция обеспокоена задержками. Хотят понять, где именно оседают средства.

— Всё в рамках запланированного. На последнем этапе, через «Zukunft GmbH», передано тридцать пять тысяч условных единиц. Через обменники в Вене и Загребе они преобразованы в наличные. Затем — трансфер через Силезию.

— А хранилище?

— Варшава. Местный контакт, священнослужитель, обеспечивает прикрытие. Через него проходят встречи, в том числе с представителями восточных профсоюзов.

— Костёл?

— Да, костёл на Жолибоже. Условное имя — Джованни. Итальянец, связи по линии Opus Dei и «Pro Familia».

— Ребёнок?

— Проблема возникла. Не по нашей вине. Классифицируется как внутренний инцидент. Эмоциональная реакция не пересекает границы оперативной пользы. Родители ребенка пока не обращались в польские правоохранительные органы.

Я приостановил воспроизведение, выделив фразу.

«Друг» дал комментарий мгновенно:

«Содержит индикатор двойной операции: прикрытие педофильской активности используется для шантажа, влияния и дисциплины внутри церковной сети. Возможно наличие видеофиксации, используемой как средство давления на непубличных партнёров».

Анализ шёл с нарастающим итогом. «Муха» через тепловизор передала слабый сигнал от задней стенки шкафа в углу. Двойное дно. Возможно — хранилище с носителями информации.

Перешел к изучению следующей части разговора:

— В случае провала линии «Север», готовы перевести поддержку через «Юг»?

— Уже инициировано. Контакты через чешские структуры и южнославянские порты. В случае провала в «Гданьском троугольнике» нами активируются фигуры в Лодзи и Радоме.

— И что с этим русским, со смешной фамилией?

— Пока не выяснено, как он обошёл наш контроль. Линия «Фил» временно приостановлена. Ведётся оценка возможных угроз.

Пауза. Мюллер встал, подошёл к окну, посмотрел на еле заметную снежную крупу за стеклом.

— Дальше действуйте тихо и предельно аккуратно.

Папка захлопнулась, съём информации прекратился. «Друг» передал краткий комментарий:

«Контакт подтверждён. Связь действий профсоюза „Солидарность“, педофильской сети и разведки ФРГ установлена. Требуется оценка вмешательства. Рекомендуется дальнейшее наблюдение, фиксация каналов передачи наличности и подготовка нейтрализации через третьих лиц».

* * *

Путь от госпиталя до центра Варшавы в тот день оказался на удивление свободным.

Машина скользила по мокрому асфальту, не оставляя следов, и казалось, что улицы нарочно притихли, будто чувствовали важность момента. В бардачке лежал плотный конверт, над которым работали мы с «Другом» не один вечер. Сведения систематизированы, фотографии разложены по уровням приоритетности, номера, лица, поведенческие шаблоны — всё было учтено. Но это была малая часть полученной за последнее время информации. Самым трудным было выбрать, что из этого отдать Лаптеву, а что оставить при себе.

В кабинете особиста всё было по-прежнему. Часы на стене тикали с тем же ритмом, жалюзи пропускали тусклый свет, капитан сидел за столом, просматривая какой-то доклад. Услышав шаги, он поднял глаза, кивнул, указал на стул напротив.

— Слушаю, Борисенок. Что принес?

Обычная канцелярская папка мягко легла на стол.

— Тут только часть. Основное — фиксация контакта между предполагаемым сотрудником BND и агентом под прикрытием из костёла. Видеофиксация, аудиофрагмент. Анализ поведенческих реаций. Плюс фотографии всех лиц, зафиксированных на пленках находящихся в квартире священника Джованни. Большинство мной не установлены.

Лаптев аккуратно разложил снимки по столу. На глянцевой бумаге — лица мужчин в разном возрасте, кто-то в рясе, кто-то в гражданской одежде. Один — с медальоном на цепочке, другой — с характерной родинкой у левого виска.

— Эти с видеокассет?

— Да. Включая вот этого, — мой палец указал на фигуру в очках и спортивной куртке. — Он появляется на четырёх носителях, всегда в роли наблюдателя. Не участвует, но всегда рядом. Есть предположение, что именно он выполняет функцию координатора.

Капитан провёл рукой по подбородку, снова взглянул на снимки, затем на лежащий сбоку лист с временной шкалой.

— Кто производил съёмку?

— Капитан, мы уже говорили на эту тему… Я информацию предоставил. Хочешь перепроверяй ее, хоть трижды, хочешь выброси в корзину, дело твое. А я никого не сдам… Могу сказать только, что кассеты извлечены на месте, носители продублированы. Имеется полная копия. Оригиналы — пока у Джованни в тайнике. Передавать их в дальше смысла нет, пока не установлены все фигуранты.

Лаптев откинулся на спинку кресла. Минуту молчал, затем заговорил:

— Есть возможность получить точные координаты мест, где это происходило?

— Уже передано. Адреса, время съёмок, даже освещение в комнате на момент записи. Потребуется подключение ваших коллег. Лучше, не сильно афишируя.

— Понял. А что по связям священника?

— Зафиксирован контакта с представителем немецкой дипломатической миссии, предполагаю что он сотрудник западногерманской разведки. Предполагаю, что им осуществляется финансирование нелегальных организаций, в том числе движения «Солидарность», под прикрытием Ватикана. Уже установлена прямая связь между педофильской сетью и разведоперацией западной разведки.