Беглянка

Уэллс Робин

– Мой туристический агент снабдил меня брошюркой, – ответила Джози, – в ней все выглядело так соблазнительно! – Она держалась за сиденье, поскольку пикап подпрыгивал на ухабах.

Вечная проблема с этим чертовым проспектом, подумал Льюк; по воле отца там все расписано таким возвышенным слогом, что ранчо выглядит как рай земной. А особенно коттеджи для молодоженов.

Он резко затормозил перед одним из них. Могу держать пари, подумал Льюк, что барышня разочаруется, увидев небольшой бревенчатый домик с длинной открытой террасой.

– Приехали, –

сказал он, взглянув на гостью и внутренне приготовившись к стонам и жалобам.

– Какая прелесть! – воскликнула Джози, вглядываясь в домик сквозь омытое дождем стекло. Посмотрев на Льюка, она улыбнулась – опять эта ямочка на щеке! – и снова прильнула к окну. – Спокойное, уединенное место, как раз такое, что описано в проспекте.

Льюк посмотрел в том же направлении, что и она, ничем не выдав своего удивления. Он и сам ценил спокойствие, но его мнение не всегда совпадало с мнением отдыхающих. Приютившийся среди дубов и сосен домик, напоминал постройку прошлого века.

– Отец построил его давным-давно, для наших собственных гостей, – сказал Льюк, – а проект скопировал с шале в Скалистых горах, где они с матерью провели медовый месяц. Здание гостиницы – позади коттеджа вон за теми деревьями.

– Такое впечатление, что вокруг на целые мили нет никакого жилья.

– Раньше так и было.

Джози уловила какое-то недовольство в его голосе.

– Вы это сказали таким тоном, словно не очень-то любите гостиницу.

Льюк внутренне сжался. Как это меня угораздило коснуться этой темы? И, пожав плечами, деланно небрежно ответил:

– Я по натуре скорее ковбой, чем владелец гостиницы. Это отцу захотелось превратить ранчо в место отдыха, вот и назвал его «Ленивым».

Стремясь прекратить всякие расспросы, он потянулся к ручке дверцы.

– Оставайтесь на месте. Я помогу вам дойти до коттеджа, иначе вы снова запутаетесь в платье.

Джози вышла из машины, опираясь на его руку, и невольно на миг прильнула к нему. Почувствовав, как прижались к нему ее упругие груди, он вдохнул побольше воздуха, но тут же почувствовал легкий аромат духов, отдававший детской присыпкой и свежими цветами одновременно. К аромату духов добавлялся и еще один запах, показавшийся ему уютным и как будто знакомым.

Грязь, вот что это такое! – догадался Льюк. Возможно, она и меня измазала. Боже, до чего докатился, возбуждаюсь от запаха обыкновенной грязи! Он отстранился от девушки, притворно нахмурившись.

Видимо, оглянувшись на него, Джози сделала неловкое движение и снова чуть не поскользнулась.

– Извините меня, это чертово платье…

И тут, недолго думая, Льюк подхватил ее на руки – одна рука под спиной, другая под коленями – и понес.

Джози невольно обняла его за шею. Лицо девушки оказалось рядом с его лицом, в глазах – тревога:

– Что вы делаете?

Хороший вопрос: он так же неожиданно для себя схватил ее в охапку, как она оказалась

у него на руках.

И снова этот запах. Черт возьми, просто потрясающий! Кстати, даже в этом промокшем насквозь наряде она весит не больше новорожденного жеребенка.

Чтобы взять девушку поудобнее, он слегка подбросил ее вверх.

– Мешает ваш немыслимый туалет, – объяснил он. – Страховая компания расторгнет со мной договор, если узнает, в каких нарядах разгуливают мои постояльцы.

Льюк донес свою ношу с той же легкостью, как если бы это была копна сена. Ни в коем случае нельзя переносить ее через порог, напомнил он себе, чай не жених. И держать в узде свои желания!

Ощущение теплого и влажного женского тела еще долго не покидало Льюка после того, как он опустил Джози на пол у двери террасы. Вот дьявол, думал он, каждый раз, когда прикасаюсь к ней, я чувствую себя мальчишкой.

Значит, не прикасайся к ней, О'Делл, приказал он себе.

Нащупав в кармане ключ, он открыл дверь коттеджа, вошел в него первым и зажег свет.

– Ну вот вы и на месте. Сейчас внесу багаж.

Когда Льюк вернулся с вещами, Джози все еще стояла на террасе. Поставив сумки у двери, он заботливо оглядел девушку:

– Вам следует быстренько снять с себя все мокрое и влезть под горячий душ. Иначе подхватите воспаление легких.

Только этого действительно не хватало, подумал он, целыми днями возиться с лежачей больной.

– Но я не хочу вносить грязь в комнаты. Видимо, нужно снять платье здесь.

Снова его пульс застучал как бешеный. Прочистив горло, он ответил, собираясь уйти:

– Будьте как дома.

– Постойте!

Ну что еще? Он резко обернулся.

– Я… я не смогу расстегнуть пуговицы. – Она показала на длинный ряд крошечных пуговиц, расположенных вдоль спины; каждая величиной с изюминку, они опускались ниже ее талии. Их было несколько десятков.

– Господи ты, Боже мой…

– Понимаю, я вам уже надоела… Простите меня. – Голос ее подозрительно дрогнул. Силы небесные, неужели она снова заплачет? – Конечно, это не входит в ваши обязанности, но меня бьет озноб, и…

– Я вызову экономку, она вам поможет.

Войдя внутрь домика, Льюк поднял трубку телефона, но номер, по которому должна бы ответить Консуэла, молчал. Не ответил и номер в гостиничной кухне.

Да, все складывается великолепно, лучше и не придумаешь. Придется возиться с дурацкими пуговицами.

Он вышел на террасу, невольно хлопнув дверью.

– Стойте спокойно, не шевелитесь. – Слова прозвучали более жестко, чем ему хотелось бы.

Девушка повернулась к нему спиной. Он подошел вплотную, перебросил фату вперед и приступил к самой верхней пуговице, укрывшейся под влажными завитками темных волос, доходящих до плеч. Льюк отодвинул локоны в сторону, чувствуя себя удивительно неуклюжим и пытаясь не замечать возникшего в нем возбуждения.