Беглец
Шрифт:
– Что с тобой?
– У тебя что-то случилось?
– Ты не заболел?
Семеныч не успевал ответить и чаще проходил мимо, до него не доходил смысл того, о чем его спрашивают. Засиживался на работе допоздна, а дома вечерами писал музыку, чтобы хоть как-то отвлечься. Ночами практически не спал.
Она держалась всю неделю, как натянутая струнка. Отводила детей в школу и сад. Вовремя возвращалась с работы. Дома не подходила к компьютеру. Но спать шла в детскую.
– Нормально все с ней, – ковыряясь зубочисткой
– Она перед тобой так себя вела! Улыбалась и снизошла мне бросать какие-то фразы.
– Тем более, – мужчина сплюнул на асфальт выковыренные остатки пищи. – Значит с соображалкой все в порядке. Что-то, значит, хочет. Шубу, в отпуск, машину? Чего они там добиваются своими молчанками?
– Не знаю, – задумался муж. – У нее пистолет…
– Это, брат, серьезно, – причмокнул он губами и достал носовой платок. – Отбери. И позвони нашему товарищу, пусть пробьет, где она его взяла. Ввязалась, может, во что?
– Не могу отобрать. Она с ним ходит и приближаться к себе не позволяет. Пристрелит еще, чего доброго, и сядет. А дети как? Точно бес в нее вселился.
– Бес? Слушай! А съезди ты…
Она не выдержала того, что ничего не происходит. Ребенок после разговора в кафе больше не появлялся, а Семеныч хранил упорное молчание. Впрочем, как и Она.
Ее обида на Семеныча, вызванная фотографией, давно прошла и сменилась беспокойством.
«Что же было в эти дни, когда исчезали люди? Кто заставлял Ребенка за нами следить? У него еще куча фотографий была в телефоне. Фотографий Семеныча, – Она миновала излюбленный перекресток, где они встречались с Семенычем. С работы и на работу Она ходила в обязательном порядке по этому маршруту, невольно всматриваясь в прохожих и неосознанно желая увидеть Семеныча. – Но он физически не мог встречаться с теми женщинами на снимках, Семеныч слишком много времени проводил со мной. Либо это старые фотографии, либо монтаж. Но, если это старые снимки, то откуда они у Ребенка?! И зачем? Все, больше не могу. Если Ребенку что-то надо, то лучше я в этом поучаствую, чем кто-то другой».
Она набрала номер и услышала голос Ребенка, различив в нем нотки злорадства.
– Что ты хотел от меня? – спросила Она.
– Так ты выполнишь то, что я скажу тебе?
– С одним условием. Я хочу знать имя этого человека, который нанял тебя.
– У него нет имени. Это не человек.
«Только этого еще не хватало», – вздрогнула Она.
– А кто же? – как можно более спокойнее, произнесла Она.
– Сущность.
Она перевела дыхание. Пытаясь справиться с волнением, опустилась на лавочку автобусной остановки, до которой дошла.
– Сущность… – повторила растерянно. – Сущность.
– Давай я подъеду? – предложил Ребенок.
– Д-давай, – запнувшись от испуга, согласилась Она. – Я на площади.
«Сущность. Ну и хорошо. Может, Ребенок расскажет, что же произошло в те два дня. Он-то должен знать. Хоть кто-то должен
Черная ауди притормозила неподалеку.
– На работу?
– Да, – Она поправила сумку на коленях и взглянула на Ребенка, который чуть не потерял дар речи, когда увидел Ее пустые, жуткие, мертвые глаза. У Нее была некоторая особенность взгляда: он мог отражать. Злость, ненависть, любовь, грусть, синее небо, усталость, боль. Поэтому Ребенок, увидев себя в Ней, поспешно отвел глаза и уставился на дорогу. Ему стало не по себе, когда Она усмехнулась, поняв это. – И что эта сущность хочет?
– Уничтожить одного из вас. Тебя или Семеныча. Выбирай, – Ребенок гнал машину по проспекту с немыслимой скоростью и продолжал ускоряться. Она спиной вжалась в сиденье. Он повысил голос: – Выбирай быстрее.
– Я выбрала, если уже тебе позвонила.
Скорость машины тут же упала до нормальной.
– Отлично, – самодовольно усмехнулся Ребенок. – Смотри у меня. Один твой неверный шаг в сторону, и я выбор сам сделаю, поняла?
– Да, – кивнула Она вне себя от страха, а про себя подумала: «Ты его, правда, уже делал. Но неудачно».
– Сегодня у него с собой будет папка с рабочими документами. Когда он уснет, заберешь ее и передашь мне.
– Кто уснет? – переспросила Она, совершенно ничего не понимая.
– Семеныч!!!
– Где уснет?
– В гостиницу его замани.
– А если он не пойдет? – Она смутно себе представляла, как это сделать. – Мы…
– Это твои трудности. Мне документы нужны.
– Ну, а все же? Если он не пойдет? – не унималась Она.
– Пригрози женой. А когда явится, попросишь прощения. Секс и тому подобное. Вас учить не надо в этих делах.
– Ммм, – промычала Она. – Все?
– Почти. Веди себя с ним холодно и неестественно. Как будто ни в грош его не ставишь. И те дни, когда исчезли люди. Убеди, что Семенычу все это приснилось, привиделось.
– Зачем?
– Мне так надо. Приехали. В обед позвоню, выйдешь, я кое-что тебе передам.
– Хорошо, – кротко кивнула Она.
– Выходи.
– Можно один вопрос?
Ребенок нервно постукивал большими пальцами о руль. Она заметила, что шея и голова Ребенка немного дергаются, как от нервного тика.
Не дождавшись ответа, Она спросила:
– А можно с этой сущностью связаться? Она где?
– Во мне!!! – раздраженно выкрикнул Ребенок в лобовое стекло.
Она пулей выскочила из автомобиля.
«Уничтожить – это убить? – раздумывала Она. – Какой прок-то от нас? Сущность какую-то приплел. Он ненормальный. Сумасшедший. Может, о нем заявить, что он угрожает? Страшно. Потом отомстит. Но, если он пошел со мной на контакт, то не все потеряно? Ввязаться в его игру? Тогда я буду в курсе его действий и планов. Наверное, не убить, если ему нужны рабочие документы Семеныча. А причем здесь я? Если у Семеныча есть папка, разве ее так трудно отобрать, на стоянке или на улице? Или именно я это должна сделать? Чтобы я должна быть виновата, а не неизвестное лицо?».