Беглец
Шрифт:
– А за что мне их любить? – вопросом на вопрос ответил Второй. – Может за то, что они сделали великого эгрегора, который теперь нас всех сожрет?
– По-моему, Мика не собирается ничего с нами делать, – осторожно начал Первый.
– Он растет! – вспылил Второй. – Ты говорил, что энергетическое пространство постоянно?
– Да, – растерялся Первый.
– Тогда откуда у Мики увеличивается энергия? За счет уничтожения эгрегоров. Но ты, конечно, думай, что тебя эта участь не коснется, а эгрегоры исчезают сами по
– Как ты влияешь на Ребенка?
– Уже никак. Он сам. Бесчувственный Ребенок подобен мертвому. Его поле было спокойно и не образовывало эгрегоров. И никто на него влиять не мог. Но я вселился в него.
– Бесчувственный, – зацепился за слово Первый. – Послушай, что если мы есть чувства людей, материализовавшиеся в самостоятельные существа? Все сходится. А потом уже мы управляем людьми. Они, впадая в чувство, точнее, находясь под влиянием чувств и эмоций, перестают владеть собой.
– И что? – Второго совершенно не беспокоило, кто кем является. Его беспокоила призрачная идея: уничтожив Мику, стать великим.
– Как ты влиял на Ребенка? – повторил свой вопрос Первый.
– Да я сам в него влился частично. Я сейчас наполовину здесь, а наполовину в нем. Я тоже все чувствую, что чувствует Ребенок. Практически я наполовину в нем живу.
– И… Как это?
– Плохо, – сознался Второй. – Энергия уходит, а меня разрывает на части. Меня словно засасывает в Ребенка. И быстро надо все делать. В него, сюда, в него, сюда… Я не могу быть разумным в двух местах одновременно. С энергией не проблема, а сознание так не делится.
– Эх… Эх… – Первый упал духом. – Может, назад? Выйди из него?
– Нет. Пока я этих двоих не убью, не выйду. Зайду наоборот полностью, и задушу эту парочку своими руками. Пусть я ликвидируюсь, зато и Мики не будет. Еще будете помнить меня, что я спас всех эгрегоров от верной гибели.
Второй тактично умолчал, что не просто и не частично спустился в Ребенка, а ему пришлось прожить всю жизнь Ребенка. Подходящий момент нашелся во время воспаления легких в младенчестве. Но Второй совершил небольшой просчет. Сам Ребенок не успел покинуть тело окончательно. Поэтому в теле пришлось уживаться двум личностям, что было плохо как для человека, так и для эгрегора.
Но именно Второй не дал Ребенку убить себя в день смерти родителей.
Обо всем этом Второй не стал рассказывать Первому, считая, что данные знания, равно как и их обдумывание, принесут Первому ненужную тревогу и никогда не пригодятся.
Ребенок встретил Ее, когда Она выходила с работы.
– Привет! – как ни в чем не бывало, сказал Ребенок и протянул ей букет роз.
Она в ужасе шарахнулась от него, чуть не оступившись. Толик стоял на проходных и наблюдал за Ней.
– Что ты? – Ребенок поддержал Ее за локоть.
– Не прикасайся ко мне!!! – Она выдернула руку и отбежала
– Что случилось?
– Не подходи ко мне, тварь!!! – закричала Она.
– Ты кто такой? Чего тебе от нее надо? – не выдержал Толик, загородив Ее.
– Не вмешивайся, – ответил Ребенок, намереваясь пройти мимо Толика к Ней.
Но Толик преградил ему дорогу:
– Иди, парень! Видишь, девушке твои цветы не нужны.
– Я сказал, не вмешивайся! – огрызнулся Ребенок.
Толик схватил его за лацканы кожаной куртки:
– Что ты сказал?
Ребенок пытался вырваться, но Толик моментально притянул его к себе и сильно отбросил в сторону. Ребенок не удержался на ногах и, запнувшись о бордюр, неловко упал, выронив букет.
Она потянула Толика за рукав, пробормотав:
– Не связывайся с ним. Проводи меня?
Они пошли к автобусной остановке, а Ребенок, поднявшись, с ненавистью смотрел им вслед, тяжело дыша.
– Тебя до дома проводить? – уточнил Толик, когда они скрылись за поворотом.
– Не, – рассеянно думая о своем. – До остановки.
– А кто это был?
– Не знаю. Я его не знаю. Какой-то ненормальный.
– Ты назвала его тварью, – засомневался Толик. – Он тебя чем-то обидел?
– Вон мой автобус. Иди домой. Никто меня не обижал! – рассердилась Она.
Семеныч ни разу не позвонил Ей за день и не написал ни одного сообщения. После обеда Она набирала его номер раз в полчаса, но его телефон был выключен. Соответственно, к вечеру от волнения Она стала срываться на ком попало, и думать больше ни о чем не могла. Когда автобус закрыл двери, Она забыла и о Ребенке. Ее беспокоил выключенный телефон Семеныча. В любой ссоре Она могла позвонить, когда Ей вздумается, и Семеныч отвечал на звонок всегда. Но утром они расстались на удивление мирно.
«Только бы ничего не случилось!» – беспрерывно бормотала Она про себя как заклинание.
Вышла из автобуса на центральной площади и направилась к зданию офиса Семеныча, рассчитывая на то, что его машина на офисной парковке, и Семеныча можно будет дождаться. Но автомобиля Семеныча на парковке не оказалось. Она обошла здание вокруг и побрела домой пешком. Город уже превратился в одну большую пробку, поэтому Она решила, что Ей будет лучше идти, чем находиться в медленно ползущем транспорте.
Весна уже вступила в свои права окончательно: деревья накинули лиственные шали, земля расстилала нежнейший травяной ковер…
Звук сообщения.
Она судорожно вытащила телефон. Незнакомый номер.
«Надо поговорить. По-хорошему. Рядом с тобой серьезная опасность», – интуитивно Она поняла, что это пишет Ребенок.
«Какая опасность? Ты, что ли? Пошел на…».
«Мальчика ты уже крупно подставила».
«Какого мальчика?» – Она с ужасом подумала о сыне.
«Который сегодня провожал себя».