Беглец. Трюкач
Шрифт:
— Нет! — громко сказал Джерард и встал, внезапно разозлившись на себя. Что за дурацкая идея взбрела ему в голову отправиться одному в дом Кимбла? Да еще позволить себе хотя бы на минуту допустить мысль о невиновности Кимбла?
Нельзя терять чувства реальности! Чувства профессиональной принадлежности. Иначе можно легко поддаться эмоциям. И люди будут гибнуть безнаказанно.
«Я не убивал жену»
— Это меня не касается, — вслух ответил Джерард и вышел, громко хлопнув дверью.
ГЛАВА
В то же утро Джерард заехал за Пул, и они вместе отравились побеседовать с хирургической сестрой, которая работала с Кимблом. Он был доволен, что взял с собой Пул. Джерард считал, что у нее есть подход к людям. Вообще-то у нее был особый, тяжелый взгляд: какая-то злобная сила в глазах вместе с легкой примесью маниакальной беспощадности, которые Джерард часто видел в глазах убийц. Этот взгляд мог вызвать страх в сердцах большинства преступников, на что Пул всегда и рассчитывала. Джерард тоже называл его Взглядом. Сам он выработал Подобный Взгляд так давно, что, уже не мог от него избавиться и изменить выражение лица, даже если и хотел. А Пул могла. Его всегда поражало, насколько мягкой и убедительной она могла казаться, когда ей нужно было завоевать доверие собеседника.
А сегодня таким собеседником оказалась Анжелика Флинн. Это была уверенная в себе сорокапятилетняя женщина, безукоризненно одетая и причесанная, с начинающими седеть рыжеватыми волосами.
Она провела Джерарда и Пул через приемную, обставленную велюровой мебелью в серебристо-бордовых тонах, в ординаторскую и жестом предложила им занять стул и кушетку, на которой осматривали пациентов. Они отказались, предпочтя беседовать стоя.
Когда Джерард показал свой значок судебного инспектора, в голосе Флинн сразу послышалась холодность: было ясно, что она все еще хранит преданность Кимблу. В такой ситуации Джерард счел более разумным лишь представиться, а потом замолчал и предоставил возможность Пул вести беседу.
Пул сразу «убрала» злобно-профессиональный взгляд, настроившись на одну волну с сестрой Флинн, и стала задавать вопросы спокойным голосом со знанием дела, что полностью отвечало нормам поведения Флинн.
Сестра Флинн сразу подобрела. Она склонила свое веснушчатое-лицо, глаза ее наполнились отдаленной грустью.
— Я работала с доктором Кимблом двенадцать лет. И мне пришлось больше года искать новую работу.
Пул сочувственно кивнула.
— Значит, вы хорошо знали доктора Кимбла?
— Ну, конечно, — в ее голосе послышалось негодование, — если вы работаете с человеком бок о бок каждый день в течение двенадцати лет, вы не можете не знать его.
— А вы можете охарактеризовать его?
Анжелика Флинн грустно улыбнулась.
— Он был вдумчивый и по-настоящему беспокоился о своих пациентах. Да это и было видно.
— А вы не замечали никакой натянутости в его отношениях с женой? Он когда-нибудь обсуждал ее с вами? — осторожно спросил Пул, но этот вопрос никак нельзя было завуалировать, и Флинн опять замкнулась.
— Ну,
— Ревновал? — спросил Джерард.
Флинн обернулась к нему, презрительно скривив верхнюю губу.
— Вот-вот, именно так говорила и прокурор. Старалась передернуть все и представить в мерзком виде. Пыталась выискать что-то, чего и в помине не было. Он любил ее. А она любила его. Они были верны друг другу. Поверьте мне, после того, что я насмотрелась, работая в госпитале, чем тут занимаются чужие жены с чужими мужьями…
— Мы обязаны были задать этот вопрос, — мягко сказала Пул извиняющимся тоном, и это сразу успокоило сестру. Она кивнула, глядя вниз, на бордовый ковер под ногами, потом сложила руки и снова посмотрела на Пул.
— Мне что-то непонятно, почему вы снова выкапываете эту историю. Доктор Кимбл подал апелляцию? Ожидается пересмотр дела?
— Доктор Кимбл сбежал, — сказал Джерард.
Глаза сёстры округлились от удивления, но в них одновременно читались и страх, и надежда: Она подняла руку к губам, постояла минуту в нерешительности, потом опустила руку и медленно проговорила:
— Вы никогда не поймаете его.
— Почему вы так думаете? — спросил Пул.
— Потому что он умен.
— Но мы тоже не так глупы, как можем казаться, — возразил Джерард.
Она бросила на него презрительный взгляд и снова повернулась к Пул.
— Он очень решительный человек. Если он на что-то нацелится, то обязательно этого добьется, — она помолчала, потом добавила с пылом: — Я очень рада, что он на свободе. Он не заслужил тюрьмы. Он — хороший человек.
На лице Пул появилась тень страшного Взгляда.
— Мисс Флинн, этот человек приговорен за убийство.
Сестра выпрямилась и строго сказала:
— Я не верю в это.
— А вы помогли бы ему, если бы он обратился к вам? — спросил Джерард.
Она заколебалась, отводя глаза, словно боясь, что в них можно будет прочесть ответ, потом все-таки сказала:
— Он этого не сделает.
Джерард не мог скрыть иронии:
— Вы как-то очень уверенно об этом говорите.
Она посмотрела ему в глаза таким же, как и у него твердым и немигающим взглядом. Джерард был поражен.
— Он никогда бы не поставил ни меня, ни кого-либо еще в такое положение. Он будет действовать в одиночку или потерпит поражение. Таков его принцип.
В раздевалке, примыкавшей к операционной в Чикагском Мемориальном госпитале, доктор Джекоб Робертс, с трудом выбравшись из голубого операционного халата, тяжело плюхнулся на скамью. Его пухлая грудь и живот сразу сложились в три толстые складки.
Джерард и Битс вежливо держались в отдалении. Робертс не был близок с Кимблом и не считался его другой, он мог пролить свет на некоторые детали этого дела.