Беглец. Трюкач
Шрифт:
И вдруг оторванная голова засмеялась.
Кимбл вздрогнул и проснулся. Он протер глаза и встал, несмотря на то, что солнце было еще высоко на небе.
Джерард и Бигс приехали в Чикагский Мемориальный госпиталь, чтобы встретиться с заведующим отделением патологии доктором Чарльзом Николсом, и ждали его теперь около кабинета. Согласно досье Кимбла, а также показаний Анжелики Флинн и Джекоба Робертса, Николс был одним из самых близких- друзей Кимбла. И, естественно, когда он прошел мимо секретаря к своему кабинету и был
Николс провел их в кабинет.
— Садитесь, — пригласил он, указывая на стулья, после того, как Джерард и Бигс представились. Он не протянул инспекторам руки, лишь закрыл за ними дверь, потом снял свой белый лабораторный халат и надел темный пиджак, который висел на крючке за дверью. Он казался раздосадованным, но нисколько не нервничал.
Инспекторы не воспользовались предложением сесть, а Николс его не повторил, лишь прошел к своему отполированному до блеска огромному письменному столу и, сощурив глаза, принялся изучать пришедших.
Бигс открыл было рот, чтобы изложить цель их визита, но Николс резко перебил его.
— Я полагаю, вы пришли по поводу Ричарда Кимбла.
— Почему вы так думаете? — спросил Джерард.
— Потом что я видел его два дня назад.
Бигс дернулся в удивлении, словно Николс ужалил его. Джерард медленно подался вперед, незаметно изучая Николса, как это делает лев перед прыжком.
— Он остановил мою машину. Я дал ему денег — все, что у меня было, — спокойно пояснил Николс. — Я говорил с ним всего пару минут.
— Где это произошло? — выпалил Джерард.
— Около нашего… — Николс поправил себя, — моего спортивного клуба. Я точно не знаю адреса, но мой секретарь вам с этим поможет.
— Он просил вас о помощи? — Джерард нервно заходил по кабинету, запоминая детали. Их было несколько: кабинет был слишком чистым, слишком хорошо обставленным. И таким же, как и сам Николс, слишком милым. Джерард повернулся, пытаясь рассмотреть фотографии в серебристых рамках на столе Николса: шикарная блондинка, похожая на манекенщицу — под стать Николсу. И кабинету.
— Я сам предложил ему помощь, — тихо сказал
Николс, явно уверенный в своей правоте, — но он не принял ее.
Джерард и Бигс обменялись взглядами. Это было похоже на правду и совпадало с тем, что говорила сестра Флинн.
— Как вы думаете, почему он вернулся в Чикаго?
— Он мне этого не сказал.
Бигс и Джерард снова посмотрели друг на друга, плохо скрывая раздражение.
— Я вас не об этом спросил, сэр, — Джерард оторвался от пожелтевшей фотографии на стене, на которой были изображены молодые Ричард Кимбл и Чарльз Николс. Подпись внизу гласила: «Практиканты больницы округа Кук. 1975 год». — Я уверен, что он хотел уберечь вас от дачи ложных показаний. И если вы действительно его друг, вы поможете нам найти его и не причинить ему вреда.
Он прошелся около книжных полок, изучая и там ряд фотографий, и остановился около одной из последних, где Николс
— С какой стати? — презрительно ответил Николс. — Чтобы вы отправили его обратно в тюрьму и он там дожидался своей очереди умереть? Если вам нужна такого рода помощь, господа, то вы обратились не по тому адресу.
Джерард резко повернулся к Николсу и сосредоточил свой взгляд на нем, быстро проговорив намеренно мягким и вежливым тоном:
— Доктор… За прошлый год окружной прокурор выдал 11003 ордера на арест преступников; 109,75 из них были схвачены, 28 оставшихся, однако, думали перехитрить нас. И все они сейчас мертвы, — он сделал паузу, чтобы дать время Николсу обдумать услышанное, потом кивнул на фотографию и добавил: — Отличная машина!
И вместе с Бигсом они вышли из кабинета, прекрасно понимая, что эти слова не имели никакого значения. Кимбл опять свяжется с Николсом, и Николс снова ему поможет.
И это — догадывается Николс или нет — обязательно выведет их на Кимбла.
В коридоре Джерард повернулся к Бигсу и сказал:
— Присматривай за ним.
Кимбл заступил в смену в больнице точно в то время, которое он записал в расписании: вечером, в 21:00. Ночные дежурства всегда быстрее проходили, и кроме того ему было безопаснее работать под покровом ночи, когда вокруг было мало сотрудников. Он нашел тряпку, ведро и швабру и принялся мыть пол в коридоре, который через три метра упирался в дверь с надписью «Отделение протезирования. Посторонним вход воспрещен». Он потихоньку тер пол и продвигался к заветной двери, в то же время внимательно наблюдая за передвижением по коридору. Ну, что же, может, и повезет. В коридоре тихо… только вдруг чьи-то шага. Он обернулся и заметил, как молодая женщина-врач поскользнулась на мокром полу и еде удержалась на ногах. Она посмотрела на него, нахмурив брови.
— А где Руди?
Кимбл втянул голову в плечи.
— Да он, вроде, заболел.
Она обвела взглядом мокрое пространство, все еще хмурясь, ее рыжие волосы разлохматились.
— Вам разве не говорили, что нужно ставить табличку?
— Э-э… — Кимбл покачал головой, Стараясь не поворачиваться к ней лицом, — нет, не говорили.
Она бросила на него уничтожающий взгляд и цокнула языком, проходя мимо.
— Поставьте табличку «мокрый пол»; пока кто-нибудь не свернул здесь себе шею, — строго сказала она и, открыв папку, углубилась в какие-то бумаги.
— Стерва, — пробормотал Кимбл. И тут же пожалел об этом. Она в общем-то была права и не
грубо с ним разговаривала. Но его нервы были настолько напряжены, что обозвать кого-нибудь, сорвать злость было просто необходимо, чтобы снять напряжение.
Она остановилась на поддороге, вся сжалась и посмотрела на него через плечо, поджав губы.
— Что вы сказали?
— Ничего, — Кимбл согнулся и стал решительно тереть пол.
Сузив глаза, она смотрела на него несколько секунд, потом повернулась и пошла в отделение «скорой помощи».