Бега (Скачки)
Шрифт:
— Жалко в таком случае, что Завейчик не встал перед бабусиным домом. И дальше что?
— Дальше известно, что кто-то ввёл пьяного Завейчика в его собственную квартиру. Все указывает на то, что он был не пьян, а одурманен газом. Остальное ты сама знаешь. А что было по дороге — покрыто мраком.
— Сколько времени прошло между одним и другим?
— Три часа одиннадцать минут.
— Но ведь он все это время должен был где-то находиться! Завейчика они могли спрятать, но машину в шкаф не поставишь!
— Могли поставить в каком-нибудь
Я вздохнула и почти пожалела, что требовала все мне рассказать, потому что от таких сведений одно расстройство. Василь вроде бы стал вырисовываться, но и то неясно. Гарцапский мог приезжать к Антчакам и по какому-то делу, не связанному с бегами.
— А когда они в первый раз уехали, как было? — спросила я без особой надежды. — Завейчик поехал за «мерседесом» Гарцапского? Известно, куда они поехали?
— Гарцапский к себе домой. Поехал сам, без сопровождения, и через полчаса оба с женой ушли на какой-то приём. Но дорога от этого дома до Саской .Кемпы занимает десять минут, — а у него заняла аж двадцать. Остальные десять минут пока пропали.
— Как я понимаю, продолжаются поиски и невесты Дерчика? Как её зовут?
— Иоланта Шпулей. Я понятия не имею, в какой фазе сейчас её поиски.
Я прекратила разговор, потому что в его глазах появился блеск надежды, и я поняла, что полиция ожидает от меня творческих выводов. В следствие меня не включают, так вот: ни один творческий вывод не появился в поле моего зрения, и я замолкла…
— Дурацкий день будет, — сказал мрачно Юрек возле кассы триплетов. — Ставить не стоит, никаких порядочных выигрышей не будет.
Я оживилась. Такие предсказания, как правило, исполнялись шиворот-навыворот. Приехала я рано, времени у меня было вагон, возле касс околачивалось всего два-три человека, а одна из кассирш сидела вовсе без работы.
— Значит, будут деньги, — прокомментировала я пророчество и уткнулась в программу.
— И откуда это они появятся? От сырости, что ли? В среду что-то было, а сегодня — никаких шансов.
— Ты предвидишь, что придут фавориты? И кто Же они? Кто у тебя в третьей приходит?
— А кто, как не четвёрка? Ты сама смотри, этот Эней — первая группа! А идёт он с третьей, четвёртой… Ну, Флинта из второй.., кляча…
— Проветри-ка мозги! — энергично посоветовала я. — Ты что, веса не видишь? Восемьдесят килограммов! На тысячу восемьсот метров! И дождь вчера шёл!
— Ты думаешь, что трудновато будет?
— Ну не то чтобы очень, но все-таки. Такой вес при такой дистанции! Даже третья группа будет иметь право его обогнать, ты что, читать не умеешь? Ветеран был в первой группе!
— И скатился в третью!
— Смотри, кто ездил! Глушкин, болгарская мафия, может, его придерживали! Кацперский ездит как паралитик,
— Исключительно. Меня это рассердило, и я его выбросил.
— И правильно! Он и у меня тоже был, но, раз на него ставят, — выброшу! Вишняк на арабах катается хуже, чем на чистокровных, а потом он ведь не выдержит: вторую неделю приходить первым на фаворитах — заболеет! А такой вес на такой дистанции — все ж таки предлог…
Триплет я сменила перед самой кассой, пока его диктовала. Я знала, что не правильно поступаю, но не сумела с этим справиться. Выкинула вторую квинту и стала играть гораздо дешевле, поставив на дату собственного рождения. В четвёртом заезде мне приглянулся конь от Дерчика, на нем в первый раз ехал практикант Крайчак, средних способностей, но явно лучше Дерчика, кроме того, для продвижения по службе ему не хватало только четырех побед. Глебовский.., минутку, ежели Глебовский в четвёртом, то Глебовский и в шестом…
— Где наша Мэри? — спросил наверху Метя, отрывая меня от вычисления лошадей на воскресенье, потому что на субботе я после дурацких триплетов поставила крест.
— Я её пока не видела. Лошади уже вышли? — Вышли. Сегодня выиграет Салями. Давай, Салями!
Я остановилась как вкопанная между кресел.
— Метя, у тебя снова сведения оттуда?..
— Да нет. Салями я придумал сам по себе. А почему нет? На ней едет Болек, а остальные — клячи. Давай, Салями!!
— В каком она?.. А, в седьмом… Не пудри мне мозги, сейчас первый!
Я сбежала вниз, где уже колыхалась толпа. Мария торчала перед кассой триплетов. Я всегда приезжала раньше, из ненависти к очередям и давке, без проблем ставила, по никогда не могла уговорить и се делать то же самое. Она утверждала, что я могу себе такое позволять, а она нет, поскольку у пёс ненормированный рабочий день, потому что у нёс кот. Кошка, если быть точной. Кроме того, в лаборатории она не оставит ни начатый опыт, ни дохнущую крысу. Но зато чувства времени у неё точно уж нет. Раз она приехала раньше но ошибке, потому что время начала прочитала не в воскресной, а в субботней программке, полчаса у нёс было лишних, она сделала кучу идиотских ставок непонятно зачем, а выиграла только одну, которую приду мала заранее.
Лошадь номер пять, Мариуш, испугался кустика и устроил в паддоке родео. Он опрокинул выводившего его конмальчика, тот мужественно не выпустил вожжи и проехался на пузе но всему газону, но Мариуша удержал. Парень удостоился аплодисментов от толпы и матюков от тех, у кого кони тоже перепугались. Мариуша за такие его нервы я решила выкинуть из ставок, но перед кассой поняла, что все так думают, и вспомнила, что сама предсказала Юреку, что придут сегодня фуксы. То есть то, на что не ставят. Я не знала, как поступить, и смешала в ставках двух фуксов и двух фаворитов. Глупость, но я ничего не могла с собой поделать.