Бедлам в огне
Шрифт:
Я наслаждался прогулкой по Брайтону, но без особой уверенности, что наслаждаюсь так, как следует, – меня не покидало чувство, что в какой-то мере я заставляю себя наслаждаться. Поэтому я решил заняться тем, ради чего, собственно, приехал в город. Я отправился в книжный магазин Рут Харрис. Найти его оказалось труднее, чем я думал, но в конце концов магазин отыскался, и я проник внутрь. Он был так же забит книгами и свободен от людей, как и в день моего выступления. Рут Харрис встретила меня на удивление тепло. Я сомневался, что она меня помнит, но тем не менее она помнила, к счастью забыв только – или переиначив в памяти – кое-какие эпизоды моего литературного дебюта,
– А вечерок тогда получился очень приятный, – сказала Рут. – Аудитория небольшая, но такая восторженная, такая тонкая.
Она приготовила чай, мы разговорились, и я пустил в ход свое обаяние. Объяснил, зачем я вернулся в Брайтон, что я в каком-то смысле живу здесь теперь, в общих чертах рассказал, чем занимаюсь в клинике Линсейда, и Рут явно нашла абсурдным преподавание литературной композиции в сумасшедшем доме. Новость ее потрясла. Возможно, ей понравилось, что я не из тех эгоистичных писак, что трудятся исключительно ради удовлетворения собственного тщеславия. Я же своим талантом творил добро, помогая тем, кому меньше повезло в жизни. Такое отношение весьма ободряло.
Я поинтересовался, что Рут прочла хорошего за последнее время, но она сказала, что у нее нет времени на книги, ведь в книжном магазине работы невпроворот. Тогда я спросил, как идут дела, и Рут ответила, что чудесно, но мне было ясно, что она кривит душой да и вряд ли рассчитывает, будто я ей поверю. Одного взгляда было достаточно: дела в магазине идут отнюдь не чудесно.
Я сказал, что некогда тоже торговал книгами, хотя, помня о ее нелюбви к первым изданиям, не стал уточнять, чем именно. Рут впечатлило, что я работал в Лондоне, и я оглядел магазин оценивающим взглядом профессионала, каковым я в определенном смысле и являлся. Наверное, никому не нравится, когда ему дают советы и учат, как вести дела, поэтому я мягко сказал:
– Знаете, ваш магазин, возможно, слишком хорош.
– Ну да? – усомнилась Рут, не поддавшись, как я рассчитывал, на лесть.
– Да, – подтвердил я. – У вас здесь замечательное собрание, очень качественное, но я вот что думаю: не слишком ли здесь много хороших книг?
– Разве хороших книг может быть слишком много? – спросила она.
– Поверьте, Рут, может. Иногда в книжном магазине так много хороших книг, что за деревьями не видно леса.
С таким же успехом я мог бы сказать, что в ином книжном магазине столько чуши собачьей, что невозможно дверь открыть, пройти к стеллажу или повернуться, не опрокинув при этом стопку этой чуши, но я ее пощадил.
– Так что мне делать? – спросила Рут. – Сжечь часть?
Я неискренне рассмеялся:
– Нет-нет, есть иные возможности.
– Например?
Я сделал глубокий вдох, понадеявшись, что мое обаяние включено на полные обороты, и сказал, что библиотека в клинике страдает от недостатка книг. Я сказал, что помощь клинике – акт величайшего милосердия, но в нашем случае милосердие имеет и оборотную сторону: когда часть книг сменится, люди увидят, что торговля идет бойко, и потянутся сюда. А под конец добавил, что буду благодарен ей до гроба, хотя в душе сомневался, хочется ли мне этого.
– Что ж, – вздохнула Рут, – возможно, вы и правы: многие книги действительно недоступны для посетителей.
– К тому же книги людям обычно нужны лишь на время, – подхватил я. – А когда в магазине появится свободное место, можно будет принести их обратно.
У меня было чувство, что на это потребуются годы. Я знал, что прошу слишком многого, но искренне верил в то, что говорил. Ведь Рут Харрис ничего не теряла, и я вовсе не требовал
Рут внимательно осмотрела меня. Казалось, она совсем не прочь услужить мне, но раздумывает, что бы потребовать взамен.
– Ну хорошо, – сказала она наконец. – Если вы готовы убить полдня на сортировку книг, тогда, пожалуй, я соглашусь. Вы, молодой человек, очень хорошо умеете убеждать.
– А еще мне нужно, чтобы вы довезли меня и книги до клиники, – сказал я.
– Ну у вас и аппетиты, дорогой мальчик.
Вряд ли где-то еще, кроме пьес Ноэля Кауарда [35] , я слышал, чтобы кто-нибудь пользовался выражением “дорогой мальчик”. Меня позабавило, что меня считают дорогим и мальчиком; правда, в глазах Рут Харрис выглядеть слишком дорогим и слишком мальчиком чревато. Конечно, я использовал Рут, но использовал мягко и ради доброго дела, и когда она похлопала меня по заду, я не отреагировал, понимая, что мне грех жаловаться.
35
Ноэль Кауард (1899 – 1973) – английский драматург, актер и композитор; его пьеса “Интимная жизнь” считается шедевром английской драматургии XX в.
К концу дня мы собрали достаточно коробок с потрепанными нелюбимыми книгами, чтобы забить багажник “вольво”. Этого количества, конечно же, ни в коей мере не хватало, чтобы заполнить библиотечные полки, и его едва хватило, чтобы пробить крошечную брешь в хаосе магазина, однако начало было положено.
В идеальном мире я бы триумфально вернулся в клинику с тщательно подобранными томами античной и современной классики, справочников, энциклопедий, атласов, словарей, поэтических сборников, популярных изложений истории и философии, а также парой поваренных книг для Кока; ну и с толикой развлекательного чтива, чтобы коротать долгие вечера.
А так я оказался поставщиком груды барахла, среди которого преобладали биографии угасших звезд шоу-бизнеса, вестерны, дешевая эротика, руководства по ремонту автомобилей и учебники химии. Рут Харрис предложила прихватить и “Воскового человека”, потому что после моего выступления стопка ничуть не уменьшилась, но я отказался. Стоит ли напрашиваться на неприятности. Рут повезла меня обратно в клинику, и чем ближе мы подъезжали, тем неуютнее она себя чувствовала. Пусть она не устояла перед моим обаянием, но клиника Линсейда вызывала у нее страх.
– Смотрите, как бы вас там не заперли и не выбросили ключ, – сказала Рут, театрально содрогнувшись.
– Они не настолько меня любят, – отозвался я.
Алисия ждала меня у ворот. Я удивился, но мне хватило ума не возомнить, будто она соскучилась. Электронным ключом она открыла ворота, и мы въехали на территорию. Рут волком посмотрела на Алисию, вылезла из машины, чуть ли не бегом обогнула ее и принялась энергично выгружать коробки. Ее энтузиазм меня слегка удивил, но затем я сообразил, что причина очень проста: Рут не терпится отсюда убраться. Как только все коробки оказались на земле, она горячо поцеловала меня в губы и быстро села за руль. Я ничего не имел против поспешного отъезда Рут, поскольку и так провел в ее обществе полдня, но вот таскать коробки в одиночку мне совсем не улыбалось. Если пациенты собираются мило вести себя со мной, самое время начать. Алисия махнула электронным ключом, ворота открылись, и “вольво” сорвался с места, после чего ворота вновь задвинулись. Status quo был восстановлен – ну или почти восстановлен.