Беда
Шрифт:
Он поглядел на свои разбитые костяшки, потер шрам на локте. Надо сдернуть повязку одним рывком. Жалеючи, только больше вреда причинишь.
И все-таки он беспокоился, что натворит Ив, когда до нее дойдет. Что будет? Не его ли обязанность — позаботиться, чтобы Ив ничего себе не причинила? Не покончила с собой? Она уже доказала: там, где другие лишь угрожают, она действует. Не хватало ему еще и такой ответственности, — но, как обычно, судьба не осведомлялась насчет его желаний.
Весь следующий день он оттачивал свою речь. Потрясающая. Величием не
В общем, он приготовил речь. Но все заготовки выскользнули из головы, когда он завернул за угол к своему дому и…
— Джона Стэм. Прииииивеееет! — Она поджидала на крыльце.
Будь честным скаутом. Заработай значок за отвагу.
— Хорошо, что ты пришла, — сказал он, останавливаясь ступенькой ниже, выставив на всякий случай локоть. Хотел бы он верить, что выглядит хладнокровным и уверенным в себе. Таковым он себя не чувствовал. Чувствовал себя жалким позером.
— Ага! — Она улыбнулась, само ожидание. — Наверх?
Он сказал:
— Я понимаю, как ты переживаешь.
Лицо ее резко переменилось:
— Не заводи опять.
— Выслушай меня.
— Джона Стэм, ты не будешь снова пережевывать эти никому не интересные сопли. Избавь меня от необходимости одергивать тебя прилюдно.
— Я понимаю, как ты расстроена…
— Если меня что расстраивает, так это один и тот же пустой разговор по второму кругу. — Она вдруг набросилась на него, принялась целовать в шею. — Так-то лучше. Вот, вот. Привет, Джона Стэм, там, внизу!
Он вырвался из ее объятий, сорвал с плеч рюкзак и прикрыл штаны спереди. Ив зажала рукой рот, засмеялась:
— Эх ты!
— Помолчи, пожалуйста. Я должен тебе кое-что сказать. И не трогай меня.
— А мне нравится.
— Мне не нравится.
— Что-то раньше ты не жаловался, — намекнула она. — С удовольствием совал свою штучку прямиком в мою штучку и не жужжал. Эти невесть откуда взявшиеся угрызения совести лично я нахожу весьма подозрительными и довольно противными.
— Дай мне сказать, прошу тебя!
— Валяй.
— И не перебивай.
Ив изобразила цветок лотоса, голову склонила:
— Как пожелаете.
Минуту он собирался с мыслями. Часть первая:
снизойти, признать, что им было неплохо вместе. Часть вторая: точка с запятой, ОДНАКО, запятая. Часть третья: поподробнее объяснение, невозможность долговременной связи, несовпадение расписаний, принципиально разный стиль жизни и т. д. Часть четвертая: предусмотреть возражения, опровергнуть. Четыре А: утешить и поддержать скорбящую. Часть пятая: заключение.
— Вид у тебя мрачный, Джона Стэм.
— Подбираю верные слова.
— Меньшего я от тебя и не ожидала.
— Так вот, — заговорил он, — хотя нельзя отрицать, что у нас были весьма интенсивные… уф… — Потерял абзац. — Я был… то есть… Вот. Хотя нельзя отрицать, что мы неплохо проводили время вместе, я должен с сожалением сказать тебе, извини, но меня больше не устраивает то, как строятся наши отношения. Признаю, что это были прекрасные два месяца. Но в моих
— Сможешь.
— Позволь мне…
— Извини.
— Прошу тебя!
— Извини, извини.
— Я… черт! Ладно, слушай. Ты-то думаешь, что я смогу, но последние — последние наши встречи — показали мне, что я… что я не… — Он шагнул ближе к ней. — Я не намерен бить тебя.
— Нет никакой надобности.
— И не позволю, чтобы ты себя увечила, и не стану связывать с… с этим.
— Джона Стэм, могу я вставить словечко? Ты, видимо, не понимаешь, кто я.
— Возможно, так и есть, даже наверняка так и есть, но я могу лишь попытаться объяснить, каково мне после того, что было в прошлый раз, и я — я не хочу этого. И не хочу иметь дело с человеком, которому это нужно. Мне очень нелегко говорить тебе это, и я прошу прощения за такую откровенность. Но должна же ты понять, в чем дело, что это никак не связано с тем, кто ты и какая, — ты потрясающая, ты заслуживаешь человека, который полностью отдастся тебе, на все сто процентов, кого не будут раздирать какие-то противоречия. А я сейчас не могу больше… э… втягиваться. Так обстоит дело. Ты уж извини. Теперь все понятно? — Он утер лоб рукавом.
— Отличная речь, — похвалила она. — Теперь в будуар?
— Да ты — ты меня слушала?
— Конечно, слушала, Джона Стэм. Дай мне ключи, ты не можешь вести. — Она потянулась к карману его куртки, Джона хлопком ладони закрыл свой карман. — Отлично. — И она запела «Не заняться ли нам этим на дороге?»
— Ив!
— Ты сводишь меня с ума, Джона Стэм, — пела она.
— Ив!
— Ты такой забавник, Джона Стэм.
— Поговори со мной как нормальный человек.
— Вспомни, как и где ты трогал мееееняяяя, — заливалась она, давно сбившись с мелодии.
Руки у него вспотели, и под взглядом Ив он выронил ключи, а когда наклонился за ними, она подалась вперед, они столкнулись лбами, и женщина покатилась вниз по ступенькам, хватаясь за голову и смеясь. Джона подхватил упавшие ключи и поспешно отпер дверь подъезда. Быстро, да недостаточно быстро: Ив проскользнула следом, побежала за ним по лестнице, болтая на ходу.
— Проанализируем твои чувства, — говорила она. — Как давно ты возненавидел свою мать?
Пять проклятых пролетов. Весь день на ногах, рюкзак словно камнями набит.
— Ишь как торопишься.
— Я знаю, чего ты добиваешься, — сказал он. — Пытаешься меня спровоцировать. Но я все равно не ударю тебя, можешь и не стараться.
— Тебе не кажется, что ты малость опережаешь события?
— Нет.
— Я люблю тебя.
— Ты меня не лю…
Она завизжала. Так пронзительно, что Джону отбросило к стене.
— Теперь-то ты меня выслушаешь, — сказала она.
— Господи Иисусе…