Beauty

Джеронимо Кани

Я повернул голову в его сторону, посмотрел на него, а потом опять стал смотреть в ту точку, куда смотрел до этого.

– Да ты послушай. Один же раз всего. Нариком не станешь, а попробовать-то надо все. Ну, правильно?
– он смотрел на меня, как ребенок смотрит в глаза пьяному отцу, когда хочет шоколадную конфету. Смотрит и понимает, что эта пьяная сука никогда не купит ему шоколадку, никогда не обнимет, никогда не спросит: "Как дела у тебя, парень? Расскажи отцу?" Ненавижу ублюдков, которые бегут от своих детей.

Я не помню своего отца. Он ушел, когда я был еще

совсем ребенком. Мне и года не было. Я с завистью смотрел на детей, у которых были полные семьи. Я завидовал мальчишке с шестого этажа, у которого был отец. Весной, летом и в начале осени они вместе ходили каждый вечер кататься на велосипеде. Иногда они брали и меня вместе с ними. Однажды, в первом классе учительница спросила "кто с кем делает уроки?". Когда очередь дошла до меня, я сказал: "С папой". А она засмеялась и сказала: "У тебя его вообще НЕТ!" Тут же хором засмеялся весь класс. Я сидел, как оплеванный и пытался улыбаться. Зачем она так сказала?

У отца сейчас другая семья. У него родились две дочки, но я с ними не знаком. Не знаю, знают ли они обо мне.

Я видел отца всего несколько раз. Могу насчитать только пять-шесть. Хотя всем говорю, что общался с ним очень много в детстве, и даже сейчас с ним созваниваюсь иногда. Но это не так.

Я из поколения мужчин, выращенных женщинами.

Наконец, из подъезда вышел Антон, своим появлением прекратив Димин героиновый бред и мои воспоминания.

Антон: крепкий парень, довольно высокого роста, с длинными черными волосами. Сын богатых родителей. Наркоман. Сидит на героине. Пока так часто, как ему бы этого хотелось. Пока...

– Ну, что чуваки? Повеселимся?
– он подмигнул нам, и я понял, что у него есть косяк, да, наверное, и не один. Антон кинул мне ключи. Я поймал их.
– Пошли, чего сидим?

Я ни разу не видел машину родителей Антона.

– Которая из них?
– я кивнул в стороны машин.

– Вон тот "Ровер" болотного цвета.

Антон сидел на переднем сидении рядом со мной, Дима сзади. На тот момент они уже выкурили по косяку и ржали, как лошади, пришедшие на водопой. Меня это бесило, но я сдерживался, чтобы не дать ни одному, ни второму по роже.

На минуту они затихли.

– Смотри светофор!
– Антон показал на светофор, и Дима снова начал истерично дергаться, захлебываясь собственным хохотом. Я вдавил педаль газа в пол.

– Слушай, Тимур, давай шлюх снимем? В рот дадим. Да и так по трусам вдарим. А?

– Ему нельзя! Она хранит себе верность, - промычал Дима сквозь смех, и они оба снова зашлись в истерическом хохоте.

– А нам можно. Поехали к цирку.

Я вывернул машину на проспект Машерова. Не знаю, кто пустил слух, что проституток с проспекта перевели к цирку. Их там никогда не было. Да, теперь на проспекте так просто их и не найдешь, но кто мешает заехать во дворы?

Доехали до Юбилейной и свернули во двор. Потом вниз до конца улицы, мимо стоянки, под самую стройку. Перед нами стояло две машины. На обочине стояла еще одна. В салоне сидел парень, откинувшись на спинку сидения и закрыв глаза. Видимо какая-то куколка ему отсасывала.

Я заглушил машину. Вышел и закурил.

В какой-то момент теряешь всех людей, которые могли бы тебя выслушать или обнять. В какой-то момент все отворачиваются от тебя. В какой-то момент ты остаешься один. И, что ты будешь делать в этот момент - не знаешь даже ты сам. Может, начнешь полосовать себя по венам. А может, попытаешься ответить на вопрос: почему люди не летают, как птицы, и, как сотни других сломавшихся, эмпирически докажешь неопровержимость этой аксиомы. Ну, а может, покуришь, сплюнешь, выругаешься матом... и пойдешь дальше. Кто знает?

Вдруг меня начало рвать. Антон с Димой выскочили из машины ко мне.

– Ты бухал?
– спросил один.

– Он под героином! Воды перепил, - тут же высказал свою точку Антон.

– Он не вмазывается, - начал заступаться за меня Дима.

– Ага, я тоже, - заржал Антон.

– Ты в порядке?
– спросил Дима.

Я кивнул головой, что "Да, все в порядке". Мол, я тут еще на воздухе постою, а вы идите в машину, оставьте меня. Они залезли обратно в машину. Я сплюнул, потом достал еще одну сигарету и закурил. Пустую пачку бросил в лужу моей блевотины.

Иногда смотришь на эти серые дома и думаешь, как было бы здорово взять автомат и пройтись очередью по убогим окнам многоэтажного монстра. Только по окнам! Не по людям!

Какой-то мужик прошел мимо с двумя проститутками. Он обнимал их за талии. Что он про них думал? "Сейчас приедем. Сделают мне минет. Потом трахну обеих. И выкину. Пускай еще радуются, что заплатил за одну из них, а второю не убил." Конечно, есть и нормальные люди, которые понимают, что проституция - это работа. И пошли девушки туда работать не от хорошей жизни. А оттого, что у них не было папы, который мог бы возить их по магазинам каждый день и покупать все, что им понравиться. От того, что у них есть братья и сестры, которые просят кушать. Есть и такие, которые просто ищут себе приключений, но их меньшинство. Остальные же жертвуют собой, чтобы дать жизнь кому-то.

Антон постучал по стеклу с моей стороны, чтобы привлечь мое внимание. Когда я повернулся, он показал мне, что машина впереди уже проехала вперед. Я сел, завел мотор, и мы тоже проехали вперед.

– А куда мы их повезем?
– задал вопрос Дима.

– Кого?
– переспросил Антон

– Ну, этих... Девок.

– А-а-а. Я тут место знаю. Баня одна. Кореша мои держат. Я им звонил сегодня. Сказали, что могу к ним приводить шлюх, когда захочу...

– И за, что это, интересно, они тебе такие услуги оказывают?
– встрял я в разговору.

– Скажем, я им оказал одну услугу, а они мне ответную.

Дальше можно было не спрашивать. Во-первых, Антон никогда не скажет, какую именно услугу он оказал. А во-вторых, я и знать не хотел, что это за услуга. Нутром чувствовал, что лучше не знать.

– Здравствуйте мальчики! Чего желаем?
– в окно просунулась голова улыбающейся цыганки, с золотыми редкими зубами. На вид ей было лет тридцать.

– Блондинку и брюнету. Есть такие?
– поинтересовался Антон.

– Молоденькие?
– уточнила "мамочка", все также улыбаясь.