Beauty
Шрифт:
После этого я уступил клавиатуру Диме, и он быстро вошел в какой-то чат.
– Ладно, - говорю я.
– Я на занятия.
– Чего?
– спросил Дима, не отрывая взгляд от монитора.
– Да просто так.
– Ну, давай. Я здесь буду, если что.
Я пожал его руку и вышел из клуба. На улице закурил. И снова пошел в институт. Второй раз за день. Возле входа в корпус я выбросил окурок в урну. Ненавижу, когда окурки бросают себе под ноги.
Лекция уже началась. Я постучался и открыл дверь.
– Здравствуйте, можно?
– О-о-о. Нас навестил Тимур.
– спросил Валерий Викторович.
– У него обстоятельства... семейные. Не отмечайте его. Ладно?
– Ладно, - улыбнулся преподаватель.
– Садись, иди. У нас сегодня мониторинг окружающей среды.
Хороший он мужик. Всегда поймет. Всегда отпустит если надо. И никогда не жалуется на маленькую зарплату. Только предмет у него вшивый. Никому на хрен не нужный. Но это не мешает ему всегда оставаться человеком.
Я пошел в самый конец аудитории. Сел в последнем ряду. Рядом со мной никого не было. Это и к лучшему. Я положил рюкзак на соседний стул, а сам сложил руки перед собой на парте и лег на них. За окном не было ничего интересного. Какие-то две собаки бегали по двору одна за другой. "Та, что рыжая, наверное, девочка, а этот серо-черный барбос - мальчик." Так и оказалось. Серо-черный пес догнал рыжую подружку, и запрыгнул на нее сзади. Он начал быстро-быстро двигаться. И ему было абсолютно все рано, что кто-то на него смотрел.
– Тимур, что ты там увидел?
Я поднял голову. Надо мной стоял Валерий Викторович.
– Да, вон, - показал я на окно.
– Посмотрите...
– Да... Собаки - это не люди. Они лучше людей, - изрек пожилой профессор и пошел за кафедру. Собака - лучший друг человека. Только человек для нее по-прежнему остается собакой. Я снова лег на парту и стал смотреть на небо. Сегодня оно какое-то серое, это небо. Наверное, и ему бывает грустно.
Пара закончилась. На остальные идти не хотелось. Я и не пошел. Не успел я выйти на улицу, как меня тут же встретил вопрос какого-то кретина:
– Тимур, есть курить?
– Нет, - я машу головой.
– Не курю.
Я решил съездить в библиотеку. Я люблю сидеть в библиотеке. Там как-то спокойно. Поэтому, когда я хочу тишины, или просто побыть один, как бы высокопарно не звучали последние строки, я еду туда. Не всегда, правда, в библиотеке тихо. Приедут туда какие-нибудь отморозки. И давай орать, выпендриваться перед сидящими там девушками. Как-то раз я сидел в библиотеке, а какой-то мудак начал рассказывать своим друзьям тупые пошлые анекдоты. И вот сидят они и ржут десять минут. Пятнадцать. На исходе двадцатой я встал, подошел... и этот "мудак" получил свой прямой удар в голову. Кровь брызнула в стороны и попала на лицо его товарищам, а сам он слетел со стула. Его друзья не сказали мне ни слова. Молча подняли своего пострадавшего юмориста, сдали книги и ушли.
В библиотеке я взял книгу Джерома Дэйвида Сэлинджера "Над пропастью во ржи". Я читал ее уже до этого. Главного героя - обычного парня, Холдена К., выгоняют со школы. Но перед тем как вернуться домой он на три дня остается в Нью-Йорке. В городе предрождественская атмосфера.
Читаю я медленно, так что, когда я перевернул семьдесят девятую страницу, за окном уже было темно. Я сдал книгу. Зашел в туалет. Покурил там и пошел на улицу.
А там оказалось холодно! Погода совсем не по сезону. Я поспешил спрятаться в метро. Там было полно народу. Наконец, пришел поезд. Я запрыгнул в последний вагон. Доехал до своей станции, и быстрым шагом пошел домой.
Возле подъезда сидела сумасшедшая бабка и курила. Она всегда курила, когда сидела. Говорят, что она занималась черной магией, а потом сошла с ума. Мне плевать. Мне даже не интересно холодно ли ей.
Дома я заварил клубничный чай. Он меня немножко согрел. Потом я подошел к книжному шкафу. Он у меня большой: от пола до потолка. И там очень много книг. Я горжусь своей библиотекой. Мало кто может похвастаться экземплярами, которые есть у меня. Я нашел "Над пропастью во ржи". У меня есть собрание сочинений Сэлинджера в двух томах. Я купил их, когда закончил девятый класс. А еще у меня есть и на английском языке "The Catcher in the Rye". Это ОНА мне подарила.
Взяв книгу, я пошел в ванную. У меня есть и ванна, и душ-кабина. В тот вечер Я выбрал ванну. Включил воду. Ванна начала наполняться. Одежда упала на пол. И я долго рассматривал свое тело. Так всегда бывает, когда я голый оказываюсь перед зеркалом. Потом взял книгу и сел в ванну. Как раз вовремя. Еще чуть-чуть и вода потекла бы на пол. Я закрыл краны. Нашел место, где я недавно остановился. И стал читать.
Глава 04
Интересно, можно ли назвать жизнью состояние, когда тебя нет? Когда ты просто существуешь просто, чтобы существовать?
А можно ли говорить о существовании вообще? Может я всего лишь точка на листике бумаги в клеточку. Но даже, если я точка, то я существую, хотя бы в пределах листика бумаги в клеточку, на котором я нарисован. При этом я могу существовать довольно долго. Годы, столетия... Пока бумага не превратиться в пыль.
А если я точка в электронном тексте? Выходит, меня могут скопировать сотни, тысячи, сотни тысяч раз. А могут и просто удалить, что гораздо вероятнее.
Да ладно! Такими вопросами можно изводить и себя, и окружающих довольно долго, так и не придя ни к чему. Отсюда вывод: надо послать все на ХРЕН. Все. Все. Все. Даже мечты. Ни в чем нет смысла. А если он и есть, то я его не вижу.
Может смысл в любви? А может в том, чтобы найти этот смысл? Мне больше нравиться первый вариант. Да, без сомненья, так оно и есть!!! Смысл жизни в любви. Но от чего же мне тогда так холодно?
Ничего не имеет смысла, если я не могу поделиться этим с тобой. Я постоянно ощущаю нехватку в тебе. Стоит сказать тебе "Привет", - и я уже твой.