Базил Хвостолом
Шрифт:
Пол туннеля был устлан песком, здесь и там из песка торчали какие-то непонятные полузасыпанные предметы.
Фонари уже опустили почти до самой воды, и в туннеле стало светлее. Он уходил в темную глубину, слегка загибаясь вправо.
— Надо идти вперед, — сказал Релкин. Лагдален покачала головой: она осматривала рану Лессис, подсвечивая себе ведьминым кольцом.
— Она не сможет долго идти, смотри. Это было правдой. Из глубокой шестидюймовой раны поперек нижних ребер текла кровь.
— Мы можем остановить кровотечение? Она погибнет, если мы этого
Лагдален, ничего не ответив, сорвала с себя мокрое платье и принялась рвать его на полоски.
Фонари снаружи убрали. Должно быть, наблюдатели убедились, что никто не плавает в этом глубоком омуте.
Лагдален за последние дни сделалась неплохим лекарем. Она видела, как Лессис бинтовала раны солдатам. Теперь она сама принялась за работу. С помощью Релкина она сумела перевязать рану за какие-то несколько минут.
Платье ее теперь было вконец загублено, и Лагдален осталась в одной тонкой сорочке из хлопка, тоже мокрой до нитки. Она съежилась, обхватив плечи руками, но не смогла унять дрожь.
Релкин снял с себя форменку, выжал из нее воду и обернул ею Лагдален. Она пробовала отказаться, но он настаивал.
— Ты так дрожишь, что сводишь меня с ума. Надень. На Релкине все еще оставались кожаные безрукавка и штаны, правда, мокрые. Когда они высохнут, он еще успеет согреться. Если они вообще когда-нибудь высохнут в этом холодном и влажном месте.
— Ну, теперь нам пора, — сказал Релкин. Он взял Лессис на руки. Она оказалась удивительно легкой и весила не больше ребенка. Затем они углубились в туннель под горой. Лагдален шла первой.
Глава 44
В пятке у Трембоуда пульсировала боль. И что особенно действовало ему на нервы и подрывало чувство собственного достоинства — из-за повязок было невозможно носить башмак. Поэтому его ступня была упакована в нелепую комнатную туфлю у хирурга при воротах Мор. Но несмотря на боль, он пытался стоять прямо и ходить не слишком прихрамывая. Рок был нетерпим к человеческим недостаткам, особенно к болезненным ранам.
Несколько лет назад один бедняга из младших магов чихнул в его присутствии. Он тут же отправился в Бездну, чтобы лишиться ушей и языка и превратиться в глаза Рока. История эта имела множество продолжений, поэтому-то Трембоуд и делал все, чтобы не обращать внимания на вспышки боли в своей проколотой пятке. Проклятье ведьме!
Солдат ударил тяжелым молотком по стальной плите. Перед Трембоудом раскрылись огромные двойные двери. Угрюмые стражники, исполинские солдаты, чем-то напоминающие троллей, дали ему знак войти.
Главный зал освещался через высокие узкие окна. За ними был виден уходящий вниз амфитеатром город. Посреди зала, доминируя над всем остальным, стояла металлическая решетка, окружавшая трубу Рока.
А вот и он сам. В горле мага застрял комок, вовсе не от любви к нему.
Идеальная сфера из черного мрамора, тридцати футов в диаметре, внутри которой и обитало это злобное мыслящее существо по имени Неумолимый Рок. Созданный Повелителями в их темной
Труба была открыта с одной стороны, чтобы те, с кем Рок желал побеседовать, могли подойти поближе.
Камень внутри трубы покоился в сетке из стальных тросов, подвешенной на огромном крюке и удерживаемой с помощью блоков и талей.
Перед отверстием в трубе стояла небольшая группа мужчин, облаченных в черное с золотыми полосками на груди; они о чем-то шептались. Проходя мимо, Трембоуд почувствовал на себе их взгляды и представил, что они о нем думают.
Лязгнули цепи; глаза Рока были подняты вверх из Бездны. В тесной клетке стоял изможденный нагой человек с большими, навыкате глазными яблоками.
На черном камне появилось красное пятно; оно медленно пульсировало.
Трембоуд остановился. Он встал на пятку, хотя она болела так сильно, что он едва не скрипел зубами, чтобы только не закричать. Из узкой клетки на него пристально смотрели глаза.
Трембоуд опустился на колени и склонил голову перед Роком.
Опять зазвенели цепи, и появился рот.
— Ага! — загремел он. — Ты уже вернулся к нам, чародей Трембоуд, после долгого пребывания в городах врага. Ты посеял там беспорядки и прислал нам много полезных донесений. И теперь ты доставил нам важную пленницу. Да, отличная работа.
Рот был рослым мужчиной, слепым и глухим; он был заточен в другую тесную клеть. Иногда он говорил громко, порой шипел и мурлыкал, когда Рок его голосом менял оттенки своего настроения.
— Но, разумеется, мы должны учесть и другое. Предполагалось, что ты должен был оставаться в Марнери, чтобы обеспечить быстрое и мирное наследование короны принцем Эральдом.
Наверху завизжали шкивы, и уши — женщина непомерного обхвата, тело которой чуть ли не выпирало из прутьев клетки, — развернулись в исходное положение.
Трембоуд прокашлялся; он терпеть не мог ощущение подавленности и страха, возникавшее всякий раз, когда он находился так близко от этой твари. Но что еще мог чувствовать человек, видя это чудовищное порождение Повелителей.
— Да, это правда.
Голос его звучал слабо и нерешительно. Он сделал паузу и собрался с духом.
— Сложилась трудная обстановка. В Марнери были задействованы имперские органы. Меня обнаружили, возможно, из-за предательства со стороны наших местных агентов.
Красное пятно на мгновение вспыхнуло.
— Или, возможно, из-за твоей собственной неосторожности, чародей.
— Не думаю. Я всегда осторожен. Но в тех городах, что во власти старой карги, малейшая вещь может уличить человека во лжи.
— В самом деле? И в моем городе тоже? Или мне кажется?
Трембоуд хранил молчание. Это была опасная область. Рот продолжал:
— Получается, некий агент врага в сопровождении горстки солдат фактически захватил ворота Мор и почти добрался до тебя с твоей пленницей. Тебе известна личность твоего пылкого преследователя?