Байстрюки
Шрифт:
И сердце вновь забьется меж ладоней…
Проверка
Это тоже, похоже, проверка –
Приоткрытая дверка судьбы
Пропускает на свет недомерка,
Мы же чешем разбитые лбы…
Нам, нормальным, туда не протиснуть
Высоту, ширину и объём
Своей, в общем-то, будничной жизни,
За которую бьёмся и пьём…
Но, обиду поглубже запрятав,
Мы не станем совсем раскисать.
Под корявой корой вариантов
Мы сумеем ещё написать
Незатейливо-ровную
От которой – мурашки по коже:
– «Ничего, что случилось не сразу…
Мы ведь знали, что мы это – можем!»
Бисер
Дела минувших дней,
Стихи минувших лет..
И как не жаль свиней,
А бисера – уж нет
И что им не глаголь,
Всё будет невпопад.
На языке – мозоль,
А пред глазами – зад.
У каждого – свой час
У каждого – свой крест
И что-то тянет нас
На трон… И на насест.
.
Усталому – вожжа
Великому – труба
И тянем, чуть дыша,
До гроба и горба
Любому – поделом
По бисеру – и крест
И как ни жаль свиней,
А кто-нибудь их съест
Хотелось – ишь, каков!
Салютов и огней,
Не сорванных подков,
Не загнанных коней
И чтобы – до небес!
И чтобы – Бог судья!
Но кто-нибудь их съест
Да, может быть, и я….
Свидетельство о смерти
Ни паствы нет, ни поднятого флага
ни череды трофеев на стене
И только лишь гербовая бумага
Когда-нибудь напомнит обо мне.
В каком-нибудь зачуханном конверте
Преодолев десятки зим и лет
Банальное «Свидетельство о смерти»
Окажется на чьём-нибудь столе
И мой праправнук, почесав животик
Подумает – "вот чёрт, как жил давно"
Свернёт его в бумажный самолётик
И выпустит в открытое окно…
Все реальнее
Все реальнее, чем мы представляем…
Все рельефнее, чем прыщик на "фейсе"…
Мы гуляем, мы долги обнуляем…
Мы стараемся… Ну что ты, не смейся!
Это правда, если помнить о главном…
Человечество – не вымысел Фрейда…
Впереди – еще множество дней, да…
Да и ночи – ты да я – пополам нам…
Ты права, и я, конечно – зануда…
Это плохо, но, увы, – неизменно…
Улыбается прибой белопенно…
Так чудесно ожидание чуда…
Все прозрачнее, чем стекла трамвая…
Все аморфнее, чем пальцы на горле…
Все
Черным ластиком ночей мы все стерли…
Можно всё
Можно петь, можно пить, можно девок любить,
Можно пальцем в носу ковырять…
Можно Гордиев узел шутя разрубить –
Ничего, жизнь завяжет опять.
Можно выпить до дна, можно спеть до конца
Хоть никто, может быть, не услышит…
Можно даже послать восемь граммов свинца
Под свою непутёвую крышу…
Можно всё… Даже жить… Даже жить, и не пить…
Даже жить и не петь… Даже жить, и любить…
Только как это, Господи, сложно –
Не любить ничего, что мне можно…
Пена
Колючий и ничей
Не принятый нигде
Я – пальцами в ручей
И пеной по воде
Сам черт не разберет –
Навыворот и враз
По глади хладных вод
Лишь пена глупых фраз….
Имя на похоронке
Она не пишет стихов длинной-длинной строчкой
Ещё не знает, что рвётся именно там, где тонко,
И выглядит неприкаянной одиночкой -
Тревожной, нервной, чуткой, как сон зайчонка.
Её улыбке завидует Шерон Стоун,
А не завидует, так просто грустит в сторонке.
И кажется, я пожизненно арестован…
И кажется, моё имя на похоронке…
Июль мой жаркий, встретясь с её апрелем
Насупил брови, туч понагнал с востока
И молнии, не разбирая целей
С небес ударили весело и жестоко
А после гроз всегда остаются лужи
И небо в них дробится под сапогами.
У нас такая с ней намечалась дружба!
Да я своей любовью всё испоганил…
Байстрюки
Я напишу ещё один стишок,
Я сделаю ещё одно признанье,
Затем засуну голову в мешок
Молчанья…
Но разбредутся по большой планете
Поэта онемевшего стихи –
Глухой моей тоски слепые дети,
Немой моей печали байстрюки…
Проза
Зал ожидания (отрывок недописанной повести)
– Ну, за астрономию! – на правах главного спонсора произнёс первый тост Иван Андреевич, слегка копируя при этом интонации известного телегероя, и быстро опрокинул до пупа налитый стакан. На поминках пьют не чокаясь, хотя вряд ли кто-нибудь из сидящих вокруг с такими же стаканами понял, что это именно поминки. Но, в самых общих чертах посвященные в историю своего соседа по палате, они почувствовали, что тут не так-то всё просто, что за фасадом шутки спрятаны развалины чего-то важного, глубоко личного, и так же молча, сосредоточенно запрокинули свои, окаменевшие на миг, лица…