Байрон
Шрифт:
5. Гена-Крокодил – «местный», спортсмен, МС – мастер спорта, играл за ХПИ в баскетбол на хорошем уровне. Учился с Байроном в одной группе и кличку получил за сравнение по росту с Чибой и героем мультфильма.
6. Дож – Александр Д. «местный» с музыкальным образованием, играл на «Ионике» и был по началу художественным руководителем ВИА ЭМ, кличку получил от Байрона.
7. Миша М. – Михаил Мац., «местный», сын знатного академика, можно было отнести его к представителям тогдашней харьковской «золотой» молодёжи, общительный и весёлый повеса, ходил постоянно в джинсах и бандане, всегда с длинными курчавыми волосами и бородой. Приходил всегда в общагу с новой девушкой, увлекался рок-музыкой
8. Кусок (Куся) – Анатолий Г. «местный», учился с Байроном в одной группе, увлекался рок-музыкой, ходил на все концерты ВИА ЭМ, любил приходить выпивать в БКК и при этом всегда приносил с собой 3-литровую банку разливного портвейна.
9. Белик – Александр Б. «местный», учился с Байроном вместе в одной группе, увлекался фарцовкой, постоянный участник «Балки» – стихийно возникающего музыкальной барахолки по выходным у ГАКа ХПИ. На 2-м курсе «впарил» Командиру винил группы «Slade» (Slade in Flame) за 25 рублей (четверть месячной зарплаты советского инженера!), с вырезанным вкладышем, Диск этот до сих пор хранится у Командира, как раритет и на память о тех годах.
10. Длинный – Сергей К. весёлый симпатичный парень из Херсона, своей смазливой физиономией совращал почти всех девчонок факультета, учился с Байроном в одной группе и жил вместе с ним в комнате № 221 БКК. Дружил с Геной К., потому тот часто бывал в общаге, и, хотя не был выше его ростом получил от Байрона эту кличку.
11. Антон – Юрий А., худой и очкастый, талантливый алкоголик, весёлый парень из Белгорода, хорошо играл на гитаре и пел, но в ВИА ЭМ даже не стремился, предпочитая играть и петь на весёлых студенческих пирушках. В родстве с входящим в популярность на советской эстраде известным однофамильцем не состоял, но тоже имел младшего брата-студента, который, кстати, учился лучше его.
12. Эд – Командира little brother – «infant terrible», любитель гитары и беззаботной студенческой жизни, воспитанник Байрона.
13. Петро – Пётр Я. «слобожанин» из с. Попасное Харьковской области, часто говорил на суржике – местной украинской мове, учился вместе с Командиром, и они на 1-м курсе жили в одной комнате № 215 БКК, по выходным привозил из дома много домашних продуктов и сала, мечтал стать Председателем Студсовета.
14. Боб – Борис Б. высокий сухощавый очкарик из Белгорода, в возрасте и член уже КПСС, направлен на учёбу в ХПИ от трубопрокатного завода (таких посланников у нас было несколько). Не замечен в пьянках и порочных связях, очень высокий моральный облик, характер нордический, постоянно занимался общественной работой.
15. Танька – Татьяна О. девушка из Белгорода, но не посланник завода, постоянная пассия и муза Байрона, поначалу не отвечавшая ему взаимностью и всячески его потом третировавшая.
16. Ара – Рафик М-ян, весёлый и незлобивый посланник Армянской ССР с богатыми родственниками в Харькове, всегда при деньгах, не отказывал давать в долг, а девушки факультета научились «раскатывать» его на конфетки и подарки, за что он заслужил кличку от Байрона и постоянный тост, что «…самый лучший из армян-это Рафик Ма – ян!».
17. Клапан – Миша К. «местный», спокойный и кудрявый харьковский парень, учился с Байроном в одной группе турбин истов, любил «бывать» в общаге БКК.
18. «Галушка» – Владимир Г. «местный», тихий и незаметный слегка заикающийся парень, Байрон его иногда незлобиво подначивал за это, до института он учился в спортивном интернате, потом стоял на воротах
Остальные персоналии будут добавляться дополнительно в процессе повествования.
Преподаватели
«Сколько я видел дел, которые творятся под солнцем,
И все из них суета-сует и томление духа!»
Преподавателей в ХПИ было много и разных, молодых и старых, женщин и мужчин, любимых и не очень, доцентов, приват-доцентов, профессоров и академиков, но отдельно хотелось остановиться только на двоих:
– «Ерёма» – наш классный, вернее групповой руководитель, сухощавый среднего возраста преподаватель котельного оборудования. Группа наша называлась ЭМ-15А, и это означало Энергомашиностроительный факультет, первая специальность – парогенератор строение, т. е. «котельщики», «атомщики» – когда прибавили модный курс про АЭС – атомные электростанции, или просто «чайники». Цифра 5 означала – год поступления 1975. Байрон учился в группе ЭМ-25А, цифра два там означала вторую специальность – турбостроение, или в народе просто «турбинисты».
На втором курсе Ерёма вдруг назначил Командира старостой группы, у нас, конечно, был на первом курсе свой староста – армеец, как известно в институтах любят принимать и назначать всякими руководителями парней после армии и с жизненным опытом. Но тот армеец не выдержал такого испытания, таскать с собой постоянно журнал группы, отмечать в нём кто есть на занятиях, а кого нет, и под умоляющими взглядами девушек отпускать их с лекций по всяким им нужным делам, при этом ставил в журнале наличие их присутствия, ну а благодарные студенты всегда рады были его угостить чем-либо за любезность. Поэтому он быстро вошёл в роль, начал принимать подношения, да ещё и влюбился в девушку Тому Р., на этой почве как-то неожиданно спился несмотря на армейскую закалку, завалил все экзамены и был бесславно отчислен после первого курса, но память о нем сохранилась.
Так как других армейцев у нас в группе больше не было, то выбор Ерёмы естественно пал на Командира, ну да ладно, что там староста и руководитель группы и их отношения – обычная история.
А необычен был Ерёма тем, что не стеснялся … выпивать со студентами! Иногда, бывало, зайдёшь ты в близлежащую к институту столовую – «ментовку», на улице Пушкинской возле отделения милиции или в знаменитый «Пулемёт» на Сумской и встретишь вдруг там своего институтского преподавателя. Вроде обычное дело – преподаватели они ведь тоже люди и вроде добра желают студентам. Но все равно как-то начинаешь чувствовать себя неудобно и хочется сделать вид, что ты – это не ты, и пришёл сюда пообедать в столовую, а не в буфет-разливочную, или вообще развернуться и уйти хочешь, как бы чего хуже не было. Смотришь и «препод» этот тоже такие чувства испытывает, отворачивается от тебя, быстро что-то выпивает и уходит. А Ерёма – не такой, он просто – приветливо махнёт рукой, подходи мол-родной не стесняйся, ты же мужик уже типа, станешь рядом с ним за стоячий столик, чокнешься стаканом, выпьешь портвейна и польётся у вас задушевная беседа, что да как, кем стать ты по жизни хочешь и не хворает ли твоя бабушка, и кажется тебе что знаешь ты его уже давно…, и вообще – жизнь прекрасна. Кстати, мог он даже денег дать взаймы на это дело, если у тебя, к примеру, они закончатся, а девушку свою угостить чем-то потом надо будет. Но меру свою он знал, панибратства не терпел, тебе же про твою меру намекал, мол «Не за то отец сына бил, что тот пил, а за то, что опохмелялся!», поэтому и не обижались на него, когда он «неуды» ставил нерадивым вчерашним собутыльникам.