Байрон
Шрифт:
Затем решил было поехать в Питер, то есть тогда Ленинград, и поезд у нас ходил как раз тогда подходящий через Курск, «Симферополь – Ленинград» один раз в сутки. Правда, пока определялся в какой там институт Горный или может даже в Университет с кафедрой дзюдо свои стопы направить, ведь была в бывшем Конюшенном флигеле Юсуповского дворца на Мойке со стороны улицы Декабристов знаменитая в то время секция дзюдо тренера Рахлина и мог ведь Командир там, к примеру, познакомиться с нужными людьми, а потом дружить с ними и вступить в кооператив «Озеро» со временем, а потом бы пошло-поехало, страшно подумать… Мечты, мечты – где ваша сладость? Но не сложилось,
Против работы возражений не было, но тяга к высшему образованию была неистребима, да и жаль было время, потраченное на подготовку к вступительным экзаменам с Вовкой Сапогом. Он тоже только пришёл из Советской армии, и болтался по городу неприкаянно искренне считая, что имеет на это полное право-как дембель, а вечерами орал песни под гитару на нашем местном «Бродвее» в городке Курчатов Курской области, где наши отцы строили АЭС-атомную станцию, Командир присоединялся к нему иногда вечерами, но днём штудировал учебники. Его родители, узнав о таких прожектах, тут же «прицепили» Вовку к Командиру, чтобы больше не болтался без дела, и вот мы как-то готовились-днём, вроде что-то учили, а вечерами пели песни на улицах разным там девушкам и ходили с ними на танцы.
Когда пришло нужное время, мы собрали вещи и поехали в Харьков, где заранее уже выбрали ХПИ с Энергомашиностроительным факультетом, где были специальности – Турбостроение и Парогенератор строение, короче близкие к атомной энергетике. Сдали документы и стали абитуриентами. Ещё ранее мы решили ходить на все экзамены в военной форме, иначе, учитывая наш уровень подготовки шансов просто не было, по сравнению с салагами-десятиклассниками.
И вот в красивой форме и ясным взором, но с полупустой головой мы шли строевым шагом по «собачьему переулку» из студгородка в институт на вступительные экзамены. Принимая во внимание, что Командир служил в ГСВГ – Группе советских войск в Германии, то у него была просто исключительная форма, материал-офицерский ПШ, хромовые сапоги с галифе и кантом (можно было в ботинках и брюках, но галифе красивее), белые аксельбанты через правое плечо, фуражка с высокой тульёй и дополняли наряд белые перчатки и ремень. Шик! Блеск! Красота!
Вовка рядом с ним смотрелся гадким утёнком, правда он был старшим по званию-сержант, а не – младший, но это не важно. Он во всем слушался Командира и тоже одел свою дембельскую форму, поэтому мы выглядели просто красиво. Упасть и умереть! Что почти и делали проходящие мимо нас девушки, восхищённые взоры, которых мы наблюдали, кося глазом на них и печатая шаг. Правда иногда нас отлавливал военный патруль, и его начальник долго рассматривал наши документы и красивый вид, долго расспрашивал про ГСВГ и внимая нашим мольбам, что можем опоздать на экзамен, входил в положение, со смехом отпускал, желая удачи на экзаменах и сразу снять форму после их сдачи.
А со сдачей было не все гладко, несмотря на наш бравый военный вид на некоторых экзаменах приходилось иногда волноваться. Вот женщины-преподаватели ставили четвёрки иногда просто так – за красоту и лихость, а вот на математике мы «горели синим пламенем» сидели и вместе потели над логарифмами утираясь аксельбантами, когда к нам подошёл преподаватель и участливо спросил: «Что тяжело ребятки?». «Тяжело – тяжелее чем на учениях, ведь ещё три
Ну, вот экзамены все сданы, военная форма снята и упакована в чемоданы и через некоторое время на доске объявлений в ГАКе мы увидели свои фамилии в списках зачисленных.
Тогда же на «абитуре» в общаге БКК мы познакомились и с Байроном, по-моему, это даже он дал Вовке эту кличку «Сапог», сказав, что это перевод его фамилии с украинской мовы. Хотя из симферопольского пацана Байрона тот ещё хохол, как из Сапога балерина. По вечерам они на пару, сидя на лавочке у входа в БКК, пели песни, подбадривая изнурённых экзаменами ошалелых абитуриентов.
Помнится, однажды спустившись вниз к этой самой знаменитой лавочке у входа в БКК, Командир застал их вдвоём с гитарами, завывающими песню: – «Звёздочка моя ясная, как ты от меня, далека-а-а-а», —
стоял тёплый августовский вечер, горел фонарь у входа, в его отблесках были видны кресты на куполах Свято-Иоанно-Усекновенского Храма, стоявшего напротив БКК, жужжали комары – и дружно рыдали милые девушки-абитуриентки, стоявшие кружком вокруг этих менестрелей.
(Видимо с той самой первой своей абитуры у Байрона сложилась определённая привязанность к этому времени года, потому что он всегда потом оставался на лето в общаге, чтобы сдавать многочисленные «хвосты», которые ему ставили преподаватели из-за его незнания предметов, музыкальной славы и свободного посещения лекций из-за этой славы. Опять же обилие девушек-абитуриенток скрашивало его летние будни, он никогда не отказывал им что-нибудь спеть, но был всегда верен девушке Таньке).
Правда, если Вовка Сапог любил петь простые жалостливые песни, ещё более терзавших души сомневавшихся в своём дальнейшем жизненном пути абитуров, типа:
– «Помню, помню мальчик я босой, в лодке колыхался над волнами, девушка с распущенной косой, губы мои трогала губами…», —
то Байрон уже тогда предпочитал более сложные западные музыкальные произведения, типа «House Of The Rising Sun» группы The Animals, слов он этой песни ещё не знал, а просто играл бодрый куплет подвывая в такт ему.
Вот так мы стали студентами ХПИ и впервые в жизни тоже тогда на «абитуре» попробовали Портвейн «Пiвденнобужский»!
ВИА
«Нам песня учиться и жить помогает!»
ВИА – вокально-инструментальный ансамбль, это когда группа молодых людей, объединённых общей идеей, берут в руки и ноги различные музыкальные инструменты и начинают играть, а иногда и петь известные советские песни или «каверы» западных рок-групп с русским текстом, зачастую не имея вообще какого-либо музыкального образования и умения играть.