Байкеры

Качим Марк

– Ага, – хмыкнул Джэм, улыбаясь. – Только звезды во-он там, – он указал пальцем в небо. – Вряд ли ты увидишь их своей очаровательной макушкой.

– Но вы же мне о них расскажете? – улыбнулась Элли.

Мик обнял ее за талию – просто чтобы не дать свалиться в мокрую холодную траву. Элли лежала на нем лишь наполовину, бедром на бедре, боком на боку, грудью на груди. Мик ощущал идущее от нее тепло, чувствовал ее вес, упругую тяжесть тренированного тела. Удивлялся: сексуального возбуждения не было, но Мика будто окунули в подогретое масло – уютно,

спокойно и тепло.

– Над твоим затылком летит спутник, – сказал Мик. – Маленькая светящаяся точка, движется быстро и ровно.

– А в какую сторону? – Элли перевела на него веселый взгляд.

– К нашим ногам, – проследив траекторию, ответил Мик. – Если быть совсем точным – к левой пятке Джэма.

Плечи замерзли – плед пришлось опустить пониже, чтобы укрыть Элли, но Мик готов был потерпеть неудобства. Происходящее сейчас затмило даже близнецов – не по возбуждению, но по остроте ощущений.

– Давай, лети к папочке, – Джэм поднял ногу, выставив пятку в небо. – Мик, гони его на меня!

– Лети!!! – крикнул Мик и, выпростав из-под пледа руку, взмахнул ею, будто и вправду хотел подтолкнуть спутник. – Хьюстон, у нас проблемы! – заорал еще громче, когда траектория спутника оказалась иной, и он летел в сторону пяток Элли. – Элли, лови его скорее!

Элли снова рассмеялась.

– Чем? – спросила сквозь смех. – Ногами? – и согнула ноги, болтая ими в воздухе.

– Мик, ну ты совсем не помогаешь! – возмутился Джэм, усиленно тряся ботинком в небе.

– Я толкаю, как могу, ловите его, черт возьми, – Мик отчаянно болтал рукой. – О нет, мы его потеряли! – закричал, когда мерцание спутника исчезло – он просто скрылся за небольшим облаком.

– Черт! Хьюстон, все пропало… – Джэк скорчил скорбную мину и медленно опустил ногу.

– Мальчики – они такие мальчики… – протянула Элли и, дотянувшись до кроссовок, скинула их в траву. А потом натянула свой плед, закутываясь полностью.

Мик поправил края, чтобы Элли не задувало с боков. Миниатюрная даже по меркам вечно худеющего Голливуда, она уютно устроилась на них с Джэмом.

– Хьюстон, как думаете, спутник был сбит разведчиком пудинга? – спросил Мик, продолжая игру. Просто он не мог сказать вслух, что ему нравится лежать вот так и в голову не приходит ни единой темы для разговоров, помимо инопланетного вторжения.

– Или пудинг был захвачен в плен пиратами-гурманоидами? – подхватил Джэм.

– Кем? – переспросила Элли и тут же поморщилась. – Ты ужасен! Нельзя есть разумный пудинг!

Мик расхохотался: Элли будто бы с самого начала участвовала в разговоре – настолько быстро вошла в роль.

– А может, пираты не знали, что он разумный? – предположил он, отсмеявшись. – Взяли корабль на абордаж, а на борту никого, только тут и там расставлены тарелочки с пудингом. Интересно, кстати, а с каким он вкусом? Весь одинаковый, ванильный, или есть лимонный, клубничный, шоколадный?

– Прям тарелочки? – с сомнением протянул Джэм. – Это как в штанишках, что ли?

– Или в юбочках, – улыбнулась Элли. –

Если бы я была пудингом, я бы носила юбочки.

Мик вспомнил фильм с участием Элли. Стилизация под начало прошлого века, корсеты, турнюры и пышные нижние юбки. Элли играла типичную красотку того времени – мелкие кудряшки, нежная сливочная кожа, тонкие руки без намеков выступающих вен. Мику понравилась ее героиня – неожиданно умная, в чем-то даже мудрая.

– Как насчет пудинга в плиссированной юбке и матроске? – спросил Мик, намекая на бесчисленные японские мультики про боевых школьниц. – Или, учитывая нестабильность организма, роль юбки лучше отдать чашкам? Младенцам – из-под эспрессо, подростки носят тару от американо, а матроны обзаводятся бульонницей?

– М-м-м, а ты знаешь, как угодить женщине-пудингу, – промурлыкала Элли. Она положил голову щекой на сложенные руки и посмотрела на него с улыбкой. – Я бы надела пластиковый стаканчик. Взорвала бы нормы пудинговой морали.

– Прозрачный или с рисунком? – спросил Мик. – Думаю, прозрачный. И все матроны в округе обязательно начали бы волноваться, грозя выплеснуться через край бульонниц.

– К черту старых прокисших простокваш! – решительно заявил Джэм. – Даёшь отвязную молочную вечеринку!

– И что наденешь ты? – Мик усмехнулся. – Бокал для коньяка? Или большое блюдо – на случай, если кто-то из девочек устанет от своих стаканчиков?

Боги, их пора было показать врачу – ну ведь истинное сумасшествие говорить о посуде как об одежде. Но Мику было наплевать, кто может услышать, о чем они тут рассуждают, и что при этом подумает. Ему нравился разговор, вечер, небо, усыпанное звездами, и двое, разделивших все это с ним.

– Думаю, он наденет ложку, – хмыкнула Элли. – Исключительно на стратегически важный отросток. У пудингов же есть отростки? Если нет, то я так не играю.

– Конечно есть, – без раздумья ответил Мик. – И как знать, может, даже не один… Представляете, как выглядит их групповуха?

– А вдруг они двуполые? – мечтательно протянула Элли. – Весь спектр ощущений.

– Думаю, у них может вообще не быть понятия "пол", – Мик поправил на Элли плед, положил руку ей на спину поверх него – так было удобнее и теплее. – А отростки и впадинки появляются пропорционально симпатии. Не нравится тебе пудинг – ты гладкий как коленка. И наоборот.

– О, я была бы сейчас как телевизионная антенна, – лукаво протянула Элли. – Два вот такенных отростка.

– Но один же больше? – тут же поднял голову Джэм.

– Конечно, больше, милый, – Элли погладила его по груди. – Твой отросток всегда самый большой, – и улыбнулась такой лукавой улыбкой, что Фрейзер разочарованно застонал.

– Вот так всегда, – протянул он с наигранной досадой и с негодованием посмотрел на Мика. – Ты уменьшил мой отросток!

– А может, наоборот, – с жаром возразил Мик. – Раз твой должен быть больше остальных, а мой тоже не может быть маленьким, то твой, наоборот, стал больше, чем если бы был в гордом одиночестве.