Байкер
Шрифт:
– Ладно... передам.
– Нехорошо заставлять девушку тащиться сюда, - продолжал Рэндалл, не сводя с юноши странного взгляда, - но я, как ты понимаешь, не могу к ней явиться. А если она откажется, то напомни... напомни, как она сказала мне, что готова на все, лишь бы заполучить Марию. Я не взял с нее ничего, но теперь хочу, чтобы она выполнила свое обещание. Пусть выслушает меня - это и будет ее плата.
– Только выслушает? Больше ничего?
– Дани, ты за кого меня принимаешь?
– глухо проговорил Рэндалл.
– Из-вини...
Дани и
– И скажи ей код, чтобы не маялась тут под дверью.
– Ладно...
Когда Дани вернулся домой и передал сестре просьбу Рэндалла, она только посмотрела на него с неуверенной улыбкой и спросила:
– Ты шутишь?
– Нет, Ди, не шучу.
Брат говорил так серьезно, что Диана тут же поверила ему и испугалась. Сколько раз она думала о том, чтобы увидеться и поговорить с Рэндаллом, но ей не хватало решимости пойти к нему. А теперь он сам ее зовет. Значит ли это, что и его посещали те же мысли?
– А что ему от меня надо? Он не сказал?
– Он сказал только, что хочет, чтобы ты выслушала его.
– Ой, мамочка...
– пролепетала Диана и уставилась на братишку широко распахнутыми глазами.
– Как ты думаешь, что он хочет сказать?
– Понятия не имею, - с досадой ответил Дани.
– Со мной он своими планами не поделился. Как, впрочем, и всегда... Так ты пойдешь?
– Я... я не знаю. Ох, Дани! Как думаешь, идти или нет?
– Он велел напомнить тебе об обещании.
– О... обещании?
– испуганно переспросила Диана.
– Рэнд сказал, что ты обещала заплатить за Марию любую цену, которую он назовет. Так вот этот разговор и есть его цена.
– Ну тогда... тогда я, конечно, пойду.
– Лучше езжай на байке, - посоветовал Дани.
– И безопаснее, и Рэндалл... он, в общем, спрашивал про Марию.
У Дианы имелось свое мнение насчет того, будет ли Рэндаллу приятно видеть свою хромированную любовь, но она промолчала. Ей было тревожно. Женская интуиция подсказывала ей, что она может услышать от него нечто такое, что надолго лишит ее покоя. Теперь ей не хотелось идти, но обещание (про которое она, между прочим, уже успела забыть) придется сдержать. Сама виновата - думать надо, когда говоришь такое. И разговор - это не самое худшее, что мог с нее стребовать Рэндалл.
Дани хотел проводить ее, но она отказалась. Ей было совестно эксплуатировать брата, который отнюдь еще не твердо стоял на ногах. К тому же, поразмыслив, Диана решилась таки отправиться в гости на байке. В смысле безопасности Дани был прав, разгуливать по городу пешком, пусть даже и посреди дня, было куда безрассуднее, чем разъезжать на Марии.
***
Когда Рэндалл заслышал на улице знакомый рев мотора, сердце его екнуло и остановилось на несколько секунд, а руки задрожали.
– Ну что ты трясешься?
– спросил он себя сквозь зубы.
– Дурак! Тряпка!
– но руки не унимались, и пришлось отложить паяльник. Заставить
Диана остановилась перед ним и обхватила себя за плечи неожиданно зябким жестом. Ее огромные глаза выжидательно и робко смотрели ему в лицо и пытались поймать его взгляд. Он заставил себя поднять голову и посмотреть на нее. Смотреть на Диану было больно - так она была красива.
– Я пришла, как вы просили, - проговорила она тихонько, то и дело запинаясь.
– Вы что-то хотели сказать мне?
– Говори мне "ты", - попросил он.
– Я же не старик.
Диана покраснела. Говорить "ты" этому человеку казалось ей слишком смелым, пусть даже он сегодня кажется таким необычайно мягким.
– Я попробую, - тем не менее, сказала она кротко.
– Но вы... ты... до... должен простить меня, если я не всегда смогу...
– Садись, - сказал он.
Проследив, куда указывала его рука, Диана смутилась окончательно. Эти доски, накрытые несколькими одеялами, служили Рэндаллу постелью; а ее кинуло в жар от мысли, что ей придется сесть на постель чужого мужчины. Рэндалл внимательно посмотрел на нее и, казалось, понял, о чем она подумала, потому что сказал поспешно:
– Или, если тебе будет удобнее, устраивайся на подоконнике. Дани частенько сидит там.
Этим приглашением Диана охотно воспользовалась и умастилась на подоконнике, подтянув к подбородку колени и обхватив их руками. В такой не совсем эстетичной позе она почувствовала себя более защищенной, в ней даже проснулось легкое любопытство: что же такое хочет сказать ей Рэндалл? Однако, он не спешил заговаривать, а достал папиросу и стал закуривать; у него долго не получалось высечь пламя. Диана с удивлением и вмиг вернувшимся страхом увидела, что руки у него дрожат. Заметив ее взгляд, Рэндалл бросил папиросу и с силой сжал пальцы на подлокотниках кресла.
Боже, да что же это с ним? спросила себя Диана с тоскою. Наверное, мне все же не стоило приходить! Он весь дрожит. Даже когда он отдавал мне Марию, он держался спокойнее.
– Диана, - сказал, наконец, Рэндалл, заставляя себя смотреть прямо на девушку.
– Мне, наверное, не стоило просить тебя приходить, и уж тем более не надо было затевать этот разговор, но если я не скажу, то что-нибудь с собой сделаю. Клянусь, я пытался заставить себя забыть, но не мог, - по мере того как он говорил, черные глаза Дианы раскрывались все шире, а ему становилось все тяжелее бороться с сжимавшей горло судорогой. Теперь или никогда, решил он и с усилием произнес слова, которые, как он думал, он уже никогда никому не скажет: - Я люблю тебя.