Баязет
Шрифт:
Все посмотрели на него, и поставщик зерна оробел:
— Я не то сказал?
— Не то! — крикнул султан. — Халеб и Каир — это один город, когда они оба наши!
Слово «наши» прозвучало со свистом, голос сорвался. Султан, наскоро откашлявшись, тяжело, густо пробасил:
— Наши!..
Сбычившись, глядя вперёд исподлобья, положив правую ладонь на рукоятку кинжала, спросил:
— Почему высокочтимый наш визирь, следя за каждой соринкой города Каира, не знает, что там, где я султан, везде Каир?! Почему первый человек нашего султана, высокочтимый наш визирь, не первым узнал, что
И, сбросив ладонь с кинжала, султан поклонился в сторону Ибн Халдуна.
— О учитель! Станьте на эти тяжкие дни на место визиря. Не откажите нам!
Ещё более лёгкой, ещё более пляшущей поступью магрибец перешёл к трону и замер возле султана на том месте, откуда, попятившись, неповоротливо отступил визирь.
Многие успели послать слуг домой, и к концу совета многие из вельмож и военачальников успели надеть доспехи. А некоторые не смогли — так долог был мир, что доспехи оказались тесны своим раздобревшим хозяевам. Только шлемы пришлись всем впору: головы ни у кого не изменились.
Когда поход навстречу Тимуру был решён, к османскому султану Баязету послали гонца с напоминанием о союзе и с просьбой о помощи.
Фарадж ушёл.
Все торопливо пошли прочь: распоряжаться, собираться, обдумать нежданную беду.
И никто не хотел приближаться к Ибн Халдуну, неподвижно возвышающемуся возле трона среди пустеющего зала.
Магрибец смотрел, кто как уходит: те, торопясь и не оглядываясь, другие, пятясь, чтобы ещё и ещё раз откланяться новоявленному визирю, третьи, недобро поглядывая в его сторону из-под приспущенных покрывал, видно, тут же, за порогом, спешат позлословить между собой о том Ибн Халдуне, без которого, не окажись он тут, враг неслышно дошёл бы до самого Каира и лихо расправился бы со всеми этими злоязычными завистниками и неучами.
Только Бостан бен Достан верблюжьими большими шагами перешёл через весь зал прямо к Ибн Халдуну и, прижимая ладони к животу в знак раболепного почтения, грубовато и громковато сказал:
— Я, что надо, заплачу за это, но только чтоб было твёрдо: мясо, которое поставлял тот визирь, буду поставлять я. А за поддержку я заплачу как надо. Моё слово твёрдо. А?
— Если аллах благословит, смогу ли я противиться воле божией! — тихо ответил магрибец.
И, больше ни на кого не глядя, высоко и царственно неся перед собой ослепительно белую бороду, отправился в покои султана.
Уже давно начался бы урок истории, если бы сама история не задала нынче Ибн Халдуну трудный урок.
Часть вторая. ОСАДА ДАМАСКА
Глава XI. ХАЛЕБ
1
Из Карабаха Тимуру подвезли новые орудия. Новые осадные орудия, метавшие большие ядра и огонь. Их повезли вслед за войском Тимура, шедшим к Халебу. Они нагнали обоз в степи неподалёку от города Антеп.
Тимур сам
Громыхая громоздкими, длинными телегами, на которых везли орудия, войска подошли к Антепу.
Древний Антеп славился по всему Востоку зданиями, сложенными из белого мрамора, где римские храмы возвышались среди жилых домов, тоже белых, тоже построенных любовно, сохранявших совершенные размеры и линии. Славился перекидным мостом. Славился своими певцами. Арабы приезжали сюда полюбоваться искусством зодчих, насладиться голосами певцов, налакомиться изделиями поваров, готовивших лакомства, тайну изготовления коих хранили для одного Антепа. Жили здесь беспечно и перед нашествием оказались беззащитны — ни крепких стен, ни сильных войск у города не было.
Навстречу Тимуру выехали старейшины города заявить, что сопротивления не окажут, и прося лишь сохранить город, убережённый жителями за длинные века.
Когда Тимуру сказали о сдаче Антепа, он, отвернувшись, отказался слушать посланцев города.
— Мне не нужна их милость. Затеяли меня обдурить! Пускай обороняются, я возьму их силой.
И с досадой проворчал Худайдаде:
— Это они затеяли, чтобы пустить слух, будто я не смог бы взять Антеп, если б они сами мне его не сдали! Нет, пускай защищаются! Я возьму город силой!
С тем ответом антепцы вернулись домой.
Тимур приказал выдвинуть орудия. Он хотел их испытать.
Весь день орудия били ядрами по мраморным стенам, кроша и руша их.
Орудия понравились Тимуру — их сила, их грохот, их огонь, клубящийся тяжёлый дым.
Беззащитные жители выбегали к войскам, моля прекратить разрушение, добровольно соглашаясь на рабство, на смерть.
Этих убивали или отсылали вглубь страны. Орудия продолжали бить и рушить.
Низвергнув всё, что доставали ядра, Повелитель послал в город войско доломать остальное.
Антеп остался в развалинах, пустой, умолкший.
Испытав орудия, завоеватель двинулся дальше, раздосадованный, заподозрив, что жителям удалось утаить и упрятать сокровища в неведомых тайниках.
2
Едва весть о гибели Антепа дошла до Халеба, правитель города Темир-Таш понял, что нашествие на Халеб предрешено. Надежда, что Тимур пойдёт на Баязета и увязнет там, не сбылась.
Ни минуты не медля, Темир-Таш послал гонцов с письмами к Фараджу в Каир, Содану в Дамаск, ко многим главам арабских племён, зовя их скорее идти на помощь Халебу, где должна решаться судьба всех арабов.
Имя Темир-Таш означало: железный камень. И он оправдывал это имя коренастый, мускулистый, крепкоскулый, подвижный, он был похож не на араба, но на своих монгольских предков, около двух столетий живших здесь, переняв обычаи и культуру арабов и накрепко полюбив новую свою родину.
В тот же день Темир-Таш объехал все городские стены, осмотрел рвы вокруг стен. Ночью созвал зодчих и приказал с рассвета начать работы по восстановлению и перестройке укреплений, показавшихся ему ненадёжными.