Бастарды

Баса

– Что разузнал?
– спросил у воздуха, который стал рябить, исходить прозрачными волнами. Двигаться, приобретать медленно цвета, форму. Лицо, лысый череп, переломанная перегородка носа, шрам от левого глаза, уходящего вниз до подбородка.

В серой пятнистой форме КМД - ник, сложив руки, сидел на пассажирском сидении. Потом протянул ладонь, принимая голубое кольцо, сжал в пальцах и стал греть холодный металл.

– Ничего. Быстро обнаружили, - ответил Руслан - личный охранник с рождения.

– Кто засек? Младший Барс?
–

юнец предал или же нет?

– Нет. Охранник политика, Барс младший взялся передать вам кольцо лично.

Значит, не предал и это хорошо.

– Что-нибудь разузнал интересного?

– Слышал несколько фамилий, с кем политик и Барс старший вели переговоры, ничего более.

– Видео оставь мне и отцу, - отдал приказ и протянул руку вверх ладонью. Кольцо удобно легло на теплую мякоть, и я его одел вновь на мизинец правой руки.

Справа - больше никого не было, пустое, одинокое кресло.

Завел мотор автомобиля. Мой «мотор» давно заведен. Улыбнулся отражению в зеркале заднего вида. Фарами осветил припаркованные автомобили и покатил по аккуратному дорожному покрытию. По автостраде, к университету.

***

– Доброй ночи, чужестранник!
– Польски сегодня не один в зале. Быстро поднялся с дивана, опуская руку с плеча девушки. Та тихо сидела, пока мужчины обменивались рукопожатием.

– Ананина здесь?
– я заявил первое, что интересовало. Она не ответила на смс час назад, когда приземлился, а я велел ей ждать здесь у меня в кровати.

– Наверху, - Санек кивнул в сторону лестницы сзади.
– Вечером пришла. Может заснула? Не успел вернуться, не поинтересовался, как наш любимый «контракт» поживает? Слышал, опять пулю пустили охраннику на мосту?

– Слышал,- медленно разуваясь, ответил.
– Что поделаешь, если охранники не способны защитить сами себя.

Мост, соединявший Арзонт и будущий остров Х и W, постоянно подвергался незначительным предупреждениям от недоброжелателей. То склад взорвали, то охранников подстреливали. Постоянные домогания. Не зря Вильмонт сделал вывод, что кто-то мешает вести общие дела, угрожал, предупреждал, но не устранял. Кто этот третий? Барс старший? Нет. Не смог бы провести махинации с границы, кто-то суфлировал здесь...

Польски отступил с заметными раздражением назад на диван к девушке. Отчетливо, видимо понял, что с ним вести разговоры не собирались.

– Понял, понял, тебе не мешать. Виталика нет, я так уж и быть тоже свалю, - Санек приглашающе кивнул новой пассии в сторону двери с фразой.
– Пошли.

– Ты очень понимающий друг.

– Еще бы, - хлопнул дверью недовольно Польски. Интересно, дела с Бастардом Иваном прикрыл? Или мне готовить задницу в тюрягу?

В коридоре на коричневых, крашенных стенах горел свет от бра, который помогал ориентироваться в пространстве. Легкими шагами двигался в направлении двери - второй слева. Достаточно тихо, телевизор не слышен, время близилось

к двум ночи. Неужели уснула?

Дверь открыв, заметил укутанное в одеяло тело, головой отвернутое к окну. Лица не видел, плюс темнота. Волосы укрывали сзади, но каким-то шестым чувством понял, что девушка не спит, хоть и достаточно тихо открылась дверь. Ананина напряглась при моем появлении.

А я расслабился. Торнадо успокоилось внутри груди, осело приятным теплом. Почти равнодушно отвернулся от лежащей девушки. Долго будет притворяться? Сумку с вещами скинул с плеча и отставил справа от двери, ближе к ванной комнате, возле тумбочки. Там не будет мешаться. По идее, надо освежиться.

Запах Ананиной в комнате. Ее женский запах: это не духи, это тело, волосы, шея, бедра. Вкус темноватой, гладкой кожи. Это ее запах, который с некоторых пор стал знакомым, легко определяемым, если приблизиться на расстоянии метра. Странная особенность Ананиной.

Прошел аккуратно по ковру к кровати. Добыча в моей постели, готовая к употреблению, что еще могло высвободить торнадо из глубин, где казалось недавно успокоилось. Наклонился к ушку будущей любовницы.

– По счетам будем платить? Или передумала?
– спросил, руку положил рядом с ее плечом и спиной. Покрывало смялось под давлением.

Ананина медленно легла на лопатки и подняла взгляд. Как у зверька, затравленный, испуганный, но надо отдать должное, приподнялась на ладонях и сама поцеловала. Хороший ход.

Обняв за голову потянул на себя добычу, поглаживая пальцами жестковатые, светлые волосы.

Вторую руку отправил туда, куда долго стремился и не мог добраться - по ее же вине.

Моя. Каждая частичка ее тела - теперь моя. Волосы, которые гладил. Глаза - с гневом, взиравшие открыто. Губы, которые терзал, как дикарь, забывший о прекрасной женской ласке.

Бедра - грубовато задернул подол сарафана, прихватывая за округлые ягодицы девушку. Ближе подвинул, как можно ближе, пусть отдаст во власть, в подчинение свое тело.

Ананина послушно встала на колени в кровати. Быстро подхватил и усадил на свои бедра. Хорошая девочка, погладил пальцем по губам, мягким, влажным от поцелуя. Провел языком медленно, наслаждаясь вкусом и запахом Ананиной. Сначала по верхней, потом по нижней - пухлой, сладкой губе. Изысканный фрукт, что непременно надо вкусить, чей вкус не в силах забыть несколько недель.

– Пойдем купаться?
– прошептал на ушко, убрал мешающие пряди волос. Там скрывалась прелестная шейка и ямочка, которую можно поцеловать и услышать, как Ананина вздрогнет и вцепится в плечи. Запомнил эрогенную зону. Слишком сильно добыча реагировала на ласки возле шеи в ту ночь в Белесье.

Ананина задрожала, когда лизнул шейку. Такая страстная в проявлении эмоций, не наигранно, не преувеличенно кричала, как некоторые любовницы. Наоборот, иногда кусала губы, чтобы не всхлипнуть. Миленькая девочка.