Бастарды
Шрифт:
Подал вес тела на ладони с этим немигающим темным взглядом, будто готовился ударить в самое больное место, но всего лишь спустился вниз по кровати. Мышцы игрались на его плечах, я прикрыла глаза, видя как любовник наклонился, с любопытством рассматривая мои распахнутые бедра. Словно зверь лизнул языком, облизал всю мою влажность, пробуя на вкус, я слышала как шумно вдыхал воздух повторяя маленькие но глубокие слизывания. По всем самым откровенным частям водил языком, заставлял загораться сильнее и мечтать о большем. Ощутить и внутри себя скользкие прикосновения.
И
А когда терпеть и изнывать стало невмоготу, подхватил меня под коленями, и даже без рук смог с легкостью ворваться внутрь моего тела, настолько я была влажная и податливая для его действий. Хотелось сдохнуть, от позорного осознания.
Пыталась закрывать глаза и представлять образ Леньки, хотела, чтобы он меня брал, чтобы он так глубоко врывался в меня и ловил мои стоны. Но внешность любимого расплывалась как зажеванная пленка. Я не могла вспомнить его черт.
Задрав бедра Хаски начал глубокие, очень уверенные движения. И с каждым точком внутри я словно слышала слова - подтекст.
До самого края впился внутрь моей жаждущей плоти, заставив схватиться за краешек подушки. Здесь
Отодвинулся, вышел полностью и вновь с легкостью прошел внутрь. Должен
Вышел вновь полностью, всей длиной члена провел по внутренним складкам, мокрым, страстно реагирующим на поглаживания. Быть.
Отовинулся и несосознанно под воздействием силы припечатал меня выше, заставив головой упереться в изголовье кровати. Только.
И на финальном толчке излился в меня. Я
Здесь. Должен. Быть. Только. Я
Держал меня приподнятную чуть выше кровати за ляшки, полностью в его власти. На груди любовника блестела цепочка, а капельки пота заливали его лоб и шею. Мужчина хрипло и глубоко дышал, восстанавливал ритм.
Он всегда уверенно дышал, никуда не торопился, а со мной - всегда торопился, и действовал как-то не обдуманно, эмоционально не стабильно. Хаски был такой спокойный, адекватный, немного милый на этих горках, я поверила, что он тот человек. Но, к сожалению, после отказа я познала вторую его страшную сторону. И она ужасна рядом со мной.
Вернулась из глубин памяти.
Вздрогнула от внезапного сквозняка по обнаженным позвонкам спины. В проеме приоткрытой двери стоял и смотрел Трески, пальцами постукивал по дверному проему. Улыбался и очень увлеченно рассматривал мое тело от шеи и ниже. Полотенцем быстро прикрылась и взвизгнула в полноту легких, будто жизнь зависела от того, насколько сильно закричу.
– Ой, не ори только, - недовольно прикрыл глаза и уши этот «человек». Не торопился исчезать.
– Пошел вон!
– заорала на все помещение, указывая тому за спину в комнату Хаски. Пусть исчезнет, растворится.
– А если не хочу...
– ладони убрал от ушей и плечом разлегся на двери, продолжал осмотр. Сзади меня, ведь нет зеркал, а то набросила полотенце спереди на тело?
Дверь в комнату открылась позади Трески и в нее ворвался, как порыв цунами Хаски,
– Что здесь собственно...?
– Александр оглядел меня и обстановку возле, расстановку сил на поле боя. Дмитрий и слова не озвучил.
– Хаски, какого Бастарда этот имбицил пялится на меня!?
– взвилась я на первого попавшегося. Он в ответе за них и правильно начала на него материться. Дмитрий взял за шкирку, как плешивого котенка Макса, и вытащил за дверь, Польски следом послушно исчез и прикрыл выход.
Через день после этого мы и переехали к Хаски на квартиру в город.
Это место. Никогда не думала, что окажусь здесь. Работа его матери. Выдающийся архитектор, ее дома созданы по всему миру, у нас в Герберте тоже. И Хаски ею гордился, это поняла со временем. Единственное существо, о ком тепло отзывался, на кого не повышал голос, а неизменно разговаривал вежливо.
После иниверситета каждый день следовала сюда, в его дом в необычной форме, как пианино, или похожее на округлую летающую тарелку. А какой вид, на все красоты Арзонта! Здесь зеленая парковая зона.
Хаски никогда не жил в этом доме на постоянной основе, разве что на несколько дней оставался с ночевкой, как поведал Виталик в самом начале при переезде.
Для меня Хаски был деспотом, никогда не встречала подобных упертых мужчин.
Сильный? Сильный не спорю, таскал как добычу везде и всюду. Сексом очень любил заниматься стоя, подпирая к стене, буквально впечатывал в нее. Зачеты помогал сдавать, с преподавателями договорился. Покупал вещи, всякие безделушки.
Мне!? Анне Вильмонт мужик покупал вещи! Теперь я в трусах с этикеткой «Х»!
Это начало списка тирании. За несколько недель Хаски ниразу не поехал в командировку. Ночи проводил дома, со мной в обнимку, а я те моменты отмахивалась мыслью, что это не я, а другой человек в моем теле.
Аристократ повесил поводок, хоть и красивый с бриллиантами, но с шипами. Едва делала шаг не правильно, иглы впивались в шею.
Приказы были повсюду, а я не привыкла к ним, ненавидела.
Душа бунтовала, гремела, буйствовала в бессилии, но я терпела. Когда-нибудь уйду навсегда или надоем, но с каждым днем сомнения терзали сильнее, будто назло мужчина приближался ко мне. Завтракал в обнимку с моей грудью, вдыхал носом мой запах, сажал на колено и нюхал, нюхал, лапал, лапал.
В самом деле, как тигр ходил вокруг и облизывал. Странный ты, Хаски. Неужели по-другому с девушками не умеешь общаться? Лишь посредством силы и приказов? А уважать умеешь, слушать, ценить, ухаживать?
Правда, о чем речь?
Если бы ты не был сволочью, я бы, наверное, повелась на тебя... совсем капельку, наверное. Если бы не было всего этого... твоих унижений, насилия.
***
Чтобы как-то отвлечься, чем развлекалась? Правильно - тем, чем сто лет не занималась. Находила в интернете рецепт ужина и пол дня готовила. Нет, я не старалась для Хаски и в мыслях не было, просто таким образом летели быстрее дни, которые находилась в заточении и сокращался срок до вызволения из тюрьмы в облике Ананиной.