Бастарды
Шрифт:
С раннего утра все шло как обычно, когда во внутренний двор вбежал мальчишка-посыльный с просьбой дежурного десятника подойти к воротам замка.
Оставив новобранцев на попечение сотника, Ал-Тор отложил учебный меч и в сопровождении Такеши направился к воротам. Такеши предложил юноше послать за одеждой, но Ал-Тор только отмахнулся, заявив, что женщин он в гости не ждет, а с мужчинами можно говорить и по пояс голым.
Еще не дойдя до ворот, юноша понял, что ошибся. На площади кто-то скандалил и, судя по голосам, это была женщина. Подойдя к подъемному мосту, Ал-Тор увидел, как караульные
Быстрым взглядом окинув караван, юноша понял, что это просто свита, набранная из крестьян, исполняющих обязанности прислуги при хозяйке. Убедившись, что приехавшие не представляют опасности, Ал-Тор вышел из ворот и, сложив руки на груди, громко спросил:
– Что здесь происходит?
К нему быстро подошел дежурный десятник и, отдав салют, четко доложил:
– Вот, мастер, прибыли целым караваном и не желают идти на постоялый двор. Эта женщина утверждает, что вы ее знаете и требует немедленной встречи с вами. Назвалась младшей графиней Мадерра.
Молча кивнув, Ал-Тор направился на площадь. Перейдя через мост, юноша остановился и молча посмотрел на всадницу. Опустив плеть, девушка вскинула голову, приняв гордый вид.
– Вы хотели меня видеть. Я вас слушаю. Что привело вас в мои земли, графиня?
– Мы так и будем говорить на улице? – заносчиво спросила она.
– Я не ожидал гостей, и у меня есть неоконченные дела.
– Значит, вы не пригласите меня в дом, не угостите глотком вина?
– Боюсь, мое вино придется не по вкусу такой утонченной и сведущей в куртуазности госпоже, как вы. Это просто казарма. А кроме того, я не хочу осквернять стены своего дома чужими оскорблениями.
– Значит, вы все еще дуетесь на меня за ту невинную шутку?
– За такую шутку я бросаю вызов и убиваю. А дуться я просто не умею. Для этого я слишком невоспитан. – Жестко усмехнулся Ал-Тор.
– Но я все-таки женщина и имею право на капризы.
– Имеете, но только в своем уделе.
– Ну хорошо, а если я извинюсь, вы перестанете злиться?
– Не вижу необходимости в ваших извинениях. Если вы хотите попасть к моей белошвейке, то вас проводят. Но предупреждаю, это мой удел и здесь никто не имеет права обижать моих людей. Подумайте, прежде чем что-то сказать или сделать. А теперь прошу меня извинить. – Ал-Тор отвесил легкий поклон и, развернувшись на каблуках, двинулся обратно в замок. Увидев, что он уходит, девушка поспешила остановить его.
– Граф, постойте! Я приехала не ради вашей белошвейки, точнее, не только ради нее.
– Только не говорите мне, что вам стало стыдно за ваш поступок и вы приехали принести свои извинения.
– Но это так. Я хочу, чтобы мы стали друзьями.
– Не стоит осквернять свои уста ложью, госпожа. Я знаю, что у вас серьезные денежные проблемы и вы решили поправить свои дела за мой счет. Я, может быть, и мужлан, но не дурак.
– Да, похоже, вы действительно не дурак, – разочарованно протянула графиня.
– Именно. Я владею уделом, который в два раза больше любого другого в этих краях. У меня есть все, чего только может пожелать человек в моем возрасте.
–
– Ну и зачем мне в друзьях нищие, которые только и мечтают прибрать все это к рукам?
– Вы считаете, что я приехала просить денег? – вскинулась девушка.
– Нет. Вы приехали, чтобы любыми путями стать здесь хозяйкой. Не получится. Думаю, вам лучше уехать.
– Вы гоните меня?
– Да. Никому из вашей компании на моей земле места нет и не будет, – жестко закончил юноша и, развернувшись, ушел в замок, оставив растерянную графиню сидеть в седле и молча кипеть от негодования.
Вернувшись на тренировочный двор, Ал-Тор в очередной раз разогнал по углам десяток новобранцев и в сердцах так пнул врытый в землю столб, что переломил его у основания. Кое-как успокоившись, юноша подозвал Топ-Гара и приказал готовиться к поездке в Бангу.
Через два дня караван, состоявший из трех десятков бойцов и четырех подвод, запряженных тяжеловозами, направился в сторону бухты. Проводником на этот раз стал сам казначей, не доверивший торг никому из сослуживцев. Несмотря на все уговоры, старик заявил, что такое ответственное дело он должен совершить сам. И что отпустит их одних только когда мастер соберется ехать за рабыней, а все, что касается ремесел, это только его дело и доверить такую ответственность дряхлым пням с отбитыми мозгами все равно, что выбросить деньги в выгребную яму.
Добравшись до города без приключений, гвардейцы заняли один из лучших постоялых дворов неподалеку от рынка и, моментально обжившись, как это умеют люди, привыкшие много путешествовать, собрались в общем зале на совет.
Решать, кто из мастеров на что способен и говорит ли он правду, должны были сами ветераны, по долгу службы знавшие много различных ремесел. В замке требовались и ткачи, и бондари, и столяры, и многие другие мастера. Решено было не брать только кузнецов. Об этом Ал-Тора просил Разман, утверждая, что мастеров пока хватает, и для расширения дел нужно сначала построить новые кузницы. Можно было приобрести только ювелиров.
Гвардейцы успели выпить только по кружке вина, когда двери распахнулись от мощного пинка и в зал ввалилось разом человек десять самого разношерстного народа. Верховодил этой ватагой крепкий купец средних лет в пропыленном плаще, накинутом поверх шелковых одеяний ярких, кричащих расцветок. За широким кушаком торчала кривая сабля карабелла.
Все остальные были одеты менее роскошно, но добротно, а на пальцах и в ушах поблескивало золото. Единственным, что роднило всю группу, было оружие. За поясом каждого вошедшего торчала сабля и кинжал.
Ввалившись в харчевню, купец с порога заорал:
– Эй, хозяин, вина и лучшие комнаты мне и моим людям!
– Простите господин, но все комнаты заняли вот эти люди. Они сняли постоялый двор и харчевню на все время, пока будут в городе.
– Вот эти? – небрежно ткнул пальцем купец в сидевших за столами гвардейцев.
– Они самые, господин.
– Так избавься от них.
– Но как?
– Это твое дело. Я вернулся в город и хочу повеселиться.
– Я не могу выгнать этих людей. Они оплатили свой ночлег, – неожиданно твердо ответил хозяин.