Бастард
Шрифт:
Но я сознательно иду на этот риск. Несмотря на то что Жаров хорош не только в спорте, но и в других предметах. В том числе в алгебре.
Уверен, что смогу его спровоцировать. По идее, он должен быть уверен в своих силах.
Андрей Жаров
—
— Тогда я сяду здесь, — тычу пальцем в столешницу.
— И всё?
— И всё. С моей стороны ставка намного выше, так что соглашайся, — смотрю на часы, висящие над дверью. — Предложение действительно ещё четыре минуты.
— Да зачем это нужно, — фыркает Настя.
— Тебя кто-то спрашивал сейчас? — Андрей бросает взгляд на девушку. — Не вмешивайся!
Та округляет глаза и затем с обидой отворачивается, бурча что-то под нос. Андрей переводит взгляд обратно на меня.
— В чём подвох, Сашок?
— Ни в чём. Если честь позволяет принять тебе несправедливое пари, то не медли, — я протягиваю руку.
Жаров поднимается. С подозрением смеряет меня взглядом, будто впервые видит. Тянет, словно ожидая, что я засмущаюсь и опущу руку. Но не дождётся.
Он хмыкает и говорит:
— Чтобы было справедливо, я тоже готов повысить ставку.
Прекрасно. Я так и думал. Андрей побоялся, что его честь тоже может быть затронута победой в споре, где ставки были неравны.
Процесс вторичной адаптации определённо идёт успешно. Я начинаю неплохо разбираться в том, как всё устроено в дворянском обществе.
— Если ты проиграешь, то больше не будешь называть меня Сашок. Только Александр.
— Договорились, — скалится Жаров и пожимает мне руку. — Слово чести.
— Слово чести, — киваю я.
— Мы свидетели, — отзывается толстяк Булатов.
Отлично. Всё по правилам. Пари заключено, как положено, и теперь Андрей не сможет отказаться от условий.
— Готовь свою речь, Сашок, — продолжая стискивать мою ладонь, говорит он.
— Нет нужды. Лучше ты привыкай звать меня Александром.
В класс заходит преподаватель и кивает, приветствуя нас.
— Доброе утро, дамы и господа.
В этой школе не принято вставать перед учителем, но все одновременно говорят «Доброе утро, господин учитель». Мы с Андреем тоже. Но при этом продолжаем сдавливать руки друг друга и меряемся взглядами. Никто не хочет первым отпускать ладонь соперника и отводить глаза.
— Всё в порядке, господа?
Внутри меня пульсирует азарт. На губах играет лёгкая улыбка. Я в предвкушении борьбы, которая вот-вот начнётся.
— Да, господин учитель, — отвечаю я. — Мы с его сиятельством заключили дружеское пари, только и всего.
— Дружеское? Мы с тобой не друзья, Сашок.
— Но и не враги. Просто соперники. Или ты считаешь иначе?
— Может быть. До этого дня ты был для меня вообще никем, — ухмыляется Андрей.
Неплохо. Значит,
— Начнём урок, господа, — строго говорит учитель. — Прошу занять свои места.
Мы с Жаровым одновременно отпускаем ладони друг друга. Я прохожу за дальний стол, сажусь и смотрю на преподавателя. Как же его зовут-то…
А, вспомнил.
— Владимир Анатольевич, у меня есть просьба.
Учитель тоже дворянин, пускай у него нет ни титула, ни земель. А пока мы в школе, его статус считается выше нашего. Ученик обязан кланяться и подчиняться, даже если в нём течёт императорская кровь.
— Слушаю, господин Грозин.
— Мы с Андреем поспорили, кто больше заработает баллов на уроке. Не могли бы вы предоставить нам равные по сложности задания, чтобы мы могли устроить справедливое соревнование?
— Никаких проблем, — пожимает плечами учитель. — Давайте приступим немедленно. Господин Грозин, что такое тригонометрическое уравнение?
— Уравнение, содержащее неизвестное под знаком тригонометрической функции.
— Плюс один балл. А что такое тригонометрическая функция?
На этот вопрос я также отвечаю успешно и зарабатываю ещё один балл. Приходится слегка напрячься, но до меня Александр был неплохим учеником. Не отличником, но твёрдым хорошистом. Да я и сам в прошлой жизни был неплох в точных науках.
Хорошистом Александр был условно. Потому что в этой школе нет пятибалльной системы. Здесь за каждый правильный ответ и выполненное задание начисляются баллы, а в конце семестра оценивается их общее количество. За ошибки баллы не снимаются, просто не добавляются.
Отличная система, как мне кажется. Не позволяет ученикам скатиться в болото двоек и не даёт зацикливаться на неудачах.
Жаров тоже получает свою пару вопросов и отвечает верно. Пока ничья.
— Хорошо, господа, — говорит Владимир Анатольевич. — Мы начнём разбирать новую тему, и вы поможете нам с этим. А в конце урока выполните несколько упражнений у доски. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы закончить ваше состязание?
— Конечно, господин учитель, — отвечаю я.
— Только дайте нам упражнения посложнее! — восклицает Жаров.
Он не боится проиграть, и мне это нравится. Соревноваться с тем, кто заранее сдался, нет никакого смысла.
С пониманием новой темы у меня не возникает никаких проблем. Как я уже сказал, и в прошлой жизни дружил с математикой. А теперь у меня свежий юный мозг, который впитывает знания, как губка. Легко и с удовольствием.
Мы с Андреем идём ноздря в ноздрю. К концу урока каждый зарабатывает ещё по четыре балла.
Чувствую, как в воздухе повисает напряжение. Одноклассники косятся на нас обоих. Они заинтригованы не меньше нашего. Кто же победит? Грозину придётся унижаться перед всей школой? Или Жаров будет вынужден уступить лучшее место в классе?