Башня
Шрифт:
— Разве это по-союзнически?
— И не да, и не нет. Для нас главное, чтобы справедливо соблюдался закон.
— Получается, вы отпускаете его на свободу? — Смертоносец-Повелитель начинал заметно раздражаться. Любопытно было замечать, что терпение-то у него, оказывается, не беспредельное, — видимо, сказывались последние события.
— Мы еще не решили. Совет выразил желание выслушать все, что можешь сказать по этому поводу ты.
Последовала долгая пауза. Затем Повелитель произнес:
— Очень хорошо. Если то, что я скажу, возымеет какое-то
— Мы с большим желанием это сделаем.
— Ладно. — Видно было, что Смертоносец-Повелитель не терпит, когда вклиниваются. — Тогда слушайте. Вам известно, так же как и мне, что эти двуногие создания когда-то правили Землей. Так было потому, что мои и ваши предки были слишком мелки и с ними можно было не считаться. Но известно нам и то, что во все времена они вздорили между собой и убивали друг друга. Они не способны жить в мире. В конце концов боги устали от них и сделали хозяевами нас. И с той поры Земля живет в мире. Вы, жуки, попустительствовали своим слугам, и это было причиной ссор между нами. Ссоре положил конец Великий Договор, по которому вы согласились, что вашим слугам никогда не достичь независимости. И с той самой поры мы и вы — союзники. Так ли это?
— Это так, — ответил Хозяин торжественно, как на церемонии.
— Хорошо. — Судя по всему, Смертоносец-Повелитель оставался доволен. — Помните об этом постоянно, и у нас не будет причин для ссоры. В ваших интересах, так же как и в наших, чтобы эти создания знали свое место. Вам, может быть, покажется, что от нас не убудет, если отпустить одного из наших врагов на свободу. Но стоит двуногим выйти хоть когда-нибудь из повиновения, как вы вскоре почувствуете перемены к худшему. Эти создания не способны жить в мире. Они не успокоятся, прежде чем не сделаются хозяевами, а мы с вами слугами. Вам этого хочется?
— Ответ здесь может быть один, — Найл улавливал нетерпение в голосе Хозяина, — но я не могу уяснить всех твоих доводов. Почему если мы отпустим на свободу одну молодую мужскую особь, то это непременно грозит нам крахом? Он не кажется таким уж опасным.
— Согласен. Но насчет последнего ты заблуждаешься. Это он подбил вашего слугу Билдо отправиться без разрешения в город пауков.
Хозяин перевел глаза на Доггинза:
— Это так?
Доггинз — откашлявшись, без особой уверенности:
— Да вроде нет, насколько мне известно.
— Это так? — повторил Хозяин, обращаясь на этот раз к Найлу.
— Нет, — ответил Найл, растерянно покачав головой.
— Спроси его, что он носит возле сердца, — неожиданно сказал Смертоносец-Повелитель, обращаясь к Хозяину.
Хозяин опять повел головой на Найла:
— Что ты носишь возле сердца?
Рука Найла непроизвольно залезла под тунику и стиснула медальон. Мысль о том, что с ним придется расстаться, наполняла беспокойством и страхом. Но когда Хозяин уперся взором, юноша взялся за цепочку и вывесил медальон наружу.
— Подай сюда, — велел Хозяин.
Хотя Найлу ни за что на свете не хотелось расставаться
— Это обыкновенный усилитель мысли. У нас один такой имеется в музее истории, — и к несказанному облегчению Найла вернул вещь обратно.
— Ты использовал его, чтобы влиять на нашего слугу Билдо?
Уже открыв для ответа рот, Найл вдруг понял, что сказать однозначно «нет» не так-то просто. Возможно, Смертоносец-Повелитель и прав. Ведь Доггинз, как Найл того и хотел, в самом деле изменил прежнее решение не связываться с пауками. Когда парень отвечал, в голосе сквозила неуверенность:
— Нет, не думаю. Хотя толком не могу сказать.
Хозяин перевел взгляд на Смертоносца-Повелителя:
— Ты считаешь, он использовал его намеренно?
— У меня нет никакого сомнения. Вот почему он опасен.
Возвращаясь от Хозяина к центру зала, Найл заметил нечто, вызвавшее в душе замешательство. Встретившись на мгновение взглядом с этой женщиной-медиумом, он вдруг обнаружил, что смотрит на прежнюю Одину. Она все так же находилась в своем теле, недоуменно прислушивалась ко всему, что происходит. И прежде чем снова встать к ней боком, Найл уловил в ее глазах тревогу и боль. Это откровенно вызвало в нем такую растерянность, что он перестал прислушиваться к разговору.
Когда снова включился в чужой диалог, Смертоносец говорил:
— Сколько потребуется вашему Совету, чтобы решить этот вопрос?
— Я не могу тебе сказать. Но это будет скоро, — отвечал Хозяин.
— Ладно. — Смертоносец-Повелитель собирался заканчивать. — Но повторяю еще раз: если вы решите выпустить нашего врага, это будет равносильно объявлению войны.
Сказал веско, с явной угрозой. Когда взгляды Хозяина и Смертоносца-Повелителя скрестились, Найл догадался, что в поединке сошлись две мощные воли. Как и все остальные в этом зале, он понимал, что глава жуков глубоко уязвлен таким бесцеремонным давлением на его Совет. Тем не менее, когда Хозяин заговорил, голос у него был спокойный и ровный.
— Ты хочешь сказать, что пауки объявят войну жукам?
— Я хочу сказать, что время разглагольствовать истекло. Пора действовать.
Что-то в его последней интонации заставило Найла чутко насторожиться. Он стал разворачиваться, и в этот момент руки Смертоносца-Повелителя стальными клещами сомкнулись на шее. Но Найл успел чуть сместиться, так что хватка пришлась не совсем куда надо; вместо того чтобы впиться вдыхательное горло, большие пальцы сошлись под самой челюстью. Тем не менее сила была такая колоссальная, что Найл перегнулся в поясе как надломленный. Одновременно с тем он почувствовал на себе взгляд Смертоносца-Повелителя и еще раз осознал присутствие в теле ее самой, Одины. Он с изумлением понял, что она противится воле паука, не давая мышцам повиноваться его приказу: удавить.