Башня
Шрифт:
— Как это случилось?
— Его… его убил паук. — Он чуть было не выговорил «съел», но хорошо, что вовремя спохватился.
Вокруг скопилось уже изрядное количество зевак.
— Хватит донимать, — вмешалась Селима. — Нам пора идти.
Но тут по ступеням зала проворно сбежал жук и заспешил к ним. Длинной передней лапой он тронул Найла за плечо и зачастил, зачастил щупиками.
— Он говорит, что ты должен отправиться с ним, — пояснила Селима. — Они хотят тебя о чем-то расспросить.
Найл внимательно вгляделся в бесстрастную физиономию и глаза-плошки. Было в ней что-то общее с личиной паука,
Прошло несколько секунд, прежде чем глаза свыклись с полумраком. Он разглядел, что в парадном полно жуков, общающихся меж собой характерным цвирканьем, чем-то напоминающим стрекот цикад. Сделал шаг вперед и — о радость! — увидел на скамье в углу Одину. Подбежал к ней, взволнованно схватил за руки:
— Ну как ты тут, все нормально?
Одина подняла глаза. Невероятно: она, похоже, его не узнавала.
— Ты что, не узнаешь?
— Узнаю, — чуть шевельнулись губы.
— Тогда почему так? — Пустота в ее взоре пугала, знобила.
Найла тронул за плечо жук. Одина, похоже, попыталась что-то произнести, нет, лишь качнула головой. Найл, отвернувшись, понуро побрел за своим провожатым, не зная, что и думать. По пути еще раз мельком оглянулся, но ее уже не было видно из-за жуков.
Путь шел по извилистому коридору, полого ведущему вниз, в подвал. Свет, соответственно, был еще ущербнее, чем в верхней части здания. Тянулись стены из грубого, неотшлифованного серого камня; спускающийся впереди провожатый словно уводил в некий подземный мир. Пол тоже был шероховатый, в выступах, поэтому идти приходилось осторожно, чтобы не запнуться. Вместе с тем Найл подспудно догадывался, отчего эта нижняя часть здания имеет нарочито незавершенный вид. Теснины земли для жуков — место пристанища и безопасности. Вполне естественно, что помещение для Совета — место, располагающее к неторопливому раздумью и глубокой сосредоточенности, — помещено под землей.
Коридор брал вправо, и уклон становился еще заметнее. Дальше начинались своды из слежавшегося грунта, подпертого неотесанными деревянными балками. Как и в подземном городе Каззака, этот коридор освещали установленные в нише масляные светильники. Они подошли к широкой горловине коридора. Грунтовая стена впереди на деле оказалась массивной дверью; сам грунт был волокнистый, наподобие торфа. Едва остановились, как стена стала медленно подаваться назад и в сторону. Найл ожидал, что на пути встанет какой-нибудь крылато-хвостатый привратник, а потому удивился и позабавился, увидев, что тяжеленную дверь пыжится открыть самолично Доггинз. (А в ней толщины с полметра.) Доггинз коротко кивнул юноше. Найл обратил внимание, что вид у него встревоженный и явно удрученный. Когда вошли, жук-провожатый шутя закрыл дверь одним ударом мощных лап.
Они очутились в большом, призрачно освещенном помещении с полом в виде плоской овальной чаши. Грунтовые своды подперты сваями из неоштукатуренного камня, свет исходит от моргающих масляных светильников под потолком. По ободу овала шел ряд выпуклостей-бугорков, на каждом из которых восседал жук-бомбардир. Попривыкнув глазами к скудному освещению,
Найл насчитал пятнадцать жуков, сидящих вокруг полуовалом. Глаза по-лягушачьи круглые, немигающие. Жук, сидящий по центру, был заметно старше остальных: ороговевший панцирь испещрен трещинами и щербинками, один глаз тронут белесой прожилкой. Найл сразу догадался, что это и есть Хозяин. Доггинз взял Найла за руку и вывел в центр полуовала. Они остановились бок о бок. Найл признателен был Доггинзу за моральную поддержку: под взглядом жуков он ощущал непривычную неловкость. В ней не было ничего общего с тем холодным воплощением враждебности, что пронизывает под взглядом пауков. Вместе с тем чувствовалось, что взор жуков, минуя кожу, проникает куда-то в самое нутро. От этого возникало впечатление, что они не принимают во внимание его внешнее обличье, а вглядываются внутрь, в сокровенное. Неловко как-то, все равно что стоять голым. Чувствовалось, что здесь бесполезно лукавить или изворачиваться: эти заметят ложь прежде, чем он ее произнесет.
Жук, сидящий справа от правителя, поднял щупики и проворно ими пошевелил.
— Саарлеб спрашивает, сколько тебе от роду, — перевел Доггинз.
— Точно не знаю. Лет, наверное, семнадцать.
Пошевелился жук слева. Доггинз перевел и его:
— Саарлеб спрашивает, зачем ты пришел в эту страну.
Ясно было, что Саарлеб — титул, не имя.
— Меня пригнали как пленника, — отвечал Найл. — Мой отец был убит пауками.
Когда Доггинз перевел это, последовала долгая пауза, затем жук справа спросил:
— Ты хочешь отомстить пауку, убившему твоего отца?
— Нет, — ответил Найл откровенно.
Другой жук спросил:
— Ты хочешь отомстить всем паукам?
— Я не хочу мести, — ответил Найл, помедлив. — Но я желаю быть свободным.
Еще одна пауза. И тут впервые подал голос Хозяин:
— Если бы пауки позволили тебе уйти с миром, ты бы на этом успокоился?
— Нет.
— Почему?
Найл обдумывал, какие подобрать для ответа слова, и вдруг с удивлением услышал, что Доггинз повторяет этот же вопрос. Тут он понял, что Хозяин обратился к нему напрямую. Это совершенно не походило на телепатические сигналы Смертоносца-Повелителя или Стигмастера — тогда голос неизменно раздавался или в грудной клетке, или в голове. А Хозяин обратился так, будто они просто беседовали вслух.
Посмотрев на неподвижную, в щербинках личину, Найл ответил:
— Потому что мы не свободны даже в своей собственной стране. Нам всю жизнь только и приходится, что скрываться от пауков.
Когда Доггинз начал говорить, Хозяин подал ему знак остановиться. В глазах подрывника мелькнуло замешательство. Найл снова уловил мысленный голос Хозяина так же, как если бы тот изъяснялся словами.
— Если бы твоим сородичам дали беспрепятственно жить, ты бы на этом успокоился?
На этот раз Хозяин даже не пошевелил щупиками. Доггинз, судя по растерянному выражению, не услышал вообще ничего. Найл как следует подумал, прежде чем ответить.