Башня мертвых

пьяная вуаль

Похоже, я, как плохой ученик, ставлю под сомнения ее авторитет профессора. Еще бы, полгода обучения, а я ведь даже не могу огоньку пустить!

– Хорошо, Элен! Я покажу тебе!

– Мисс Эленмер.

– Д-да… конечно…

Я поднялся с травы, встал в стойку, в которой находились до этого другие ученики. А дальше… а что, собственно, дальше?

– Но я… ничего не умею.

Эленмер тяжко вздохнула и встала позади меня. Она крепко сжала мои руки за предплечья и зашептала мне на ухо:

– Явь или сон. Кафиниум падет. Явь или сон. Возможно все. Явь или сон. – она сделала

небольшую паузу, - Закрой глаза. Сосредоточься. Вспомни, как я делала это со сларками, вспомни, как сделала это на маяке. Вспомни все те ночи, что мы провели у костра. Вспомни. Огонь.

И я вспомнил. Пламя – то, что невозможно представить никак иначе. У пламени есть только одна итерация. Оно разрушает, обновляет, возрождает. Пламя сжигает лес только для того, чтобы удобрить землю для будущего поколения. Огонь пожирает города, блок-системы, матрицы, людей, чипы, стены, растения, звезды… Огонь пожирает всё.

Я открыл глаза и обомлел. Крошечная точка огня… нет – света! бурлила в пространстве между моих ладоней.

– Вот так. – сказала она.

Я обернулся и увидел на ее лице слезы. Теплые слезы. Черная тушь стекала по щекам, как черный водопад.

Тяжело дышать. Тяжело говорить.

– Нет ее уже здесь. – проговорила Вивай. – Я и не знала, что ты так скучаешь по ней.

Я снова открыл глаза. Стояло раннее утро. Лес густо шумел от прохладного ветерка. Рондо сворачивал наши спальники, переговариваясь с Альтером, - тот уплетал большущую рыбину, приготовленную на остатках костра. Вивай смотрела на меня сверху вниз. Я жалко свернулся клубком на земле там, где меня ночью оставил Альтер. Благо кто-то догадался накрыть меня спальником.

Ее улыбка напоминала улыбку барракуды. И почему только я произносил имя чертовой Элен! Ах да…

Я быстро поднялся, словно у меня и не болела голова, пошатнулся. Вивай попридержала меня:

– Остановись, давай сначала в себя придешь. Альтер сказал, что ты угробил не одну бутылку.

Да-да… это все не важно!

Я подержал ее с минуту за плечи, чтобы отдышаться самому.

– Что случилось?! Крау?

– Смотри! – выпалил я.

Я вытянул руки и закрыл глаза.

– И ты закрой!

Она сделала тоже самое.

Через несколько секунд мы почти одновременно распахнули веки. Маленький огонек плясал в воздухе! В моих руках!

– Альтер! Что за фокус ты ему вчера показал? – Вивай пошла допрашивать эльфа, а я остался любовался крошечной жизнью, что зародил в своих руках.

XXXI. Двое

Мы переходили огромные гору, утыканные заброшенными шахтами. Как бы высоко мы не поднимались, холоднее не становилось. Вместо привычных ледяных шапок вершины были усеяны ручейками и реками, бегущими к озеру у подножья. Самые старые реки высекли в камне широкие русла, через которые часто пролегали мосты. В одной из рек мы хорошенько искупались. Вода была теплая-теплая – наверняка где-то рядом спал вулкан. А главное! Стоял скучный штиль. Словно потусторонний барьер оберегал эти природные стены.

Перебравшись на другую сторону гор, вечером мы заночевали в амбаре

рядом с водяной мельницей. Альтер разделал тушу горной козы, и у нас был самый сытный за последние несколько дней ужин. Ночью было очень красиво! Туман покрыл долины, а густые облака прижали нас сверху. Я проснулся будто на небесах! Только слабый синий луч света – выход – маяком подмигивал на горизонте. Я записал несколько строк:

Воды тайных подземелий

Из пещер, из темных шахт

Гордо на рассвете млели

Вот красоты есть на свете!

От них я вою как шакал!

И еще кое-что:

Коль твоих рук дело –

Поклонюсь, отдам почтенье,

Коль не собранье сочинений

Иных миров на башни теле –

Я весь твой! Терзай как хочешь!

Я приму твой злобный почерк.

Когда туман рассеялся, и мы побрели вниз по склону, перед нами открылись кроны пышных разноцветных лесов. Они переливались радугой, уходя к подножью башенной колонны. Яркий окрас – первый признак яда. Аккуратно ступая по красной траве, а затем по желтой и синей, мы погружались все глубже в рощу. К вечеру на очередной стоянке я собрал букет из самых красивых бутонов. Тюльпаны ли это? Возможно. Без всякой осторожности я прожевал и проглотил один. Все со мной было в порядке. Вивай была скорее удивлена, чем обрадована, но то даже было лучше. Ее искреннее лицо очень ярко показывало даже самые невыразительные эмоции. В ответ она тоже подарила мне цветок, таких я здесь еще не встречал. Серебряная роза хорошо смотрелась в нагрудном кармане рубашки.

Все время не давало покоя письмо в моем кармане. Я больше не мог оттягивать момент. Когда переберемся на следующий этаж, я обязательно вручу его Рондо. Он должен прочесть его. Должен узнать, что его простили. Что он больше ничего и никому не должен. Пусть и простил его мертвец.

– Ох, был бы среди нас живописец, я был бы не прочь подождать неделю другую, пока он не запечатлел бы эту красоту! – Рондо вздыхал и охал каждый раз, когда лес менял свой цвет.

– Да уж, старичок, совсем ты под старость обленился. – Альтер похлопал его по плечу, - Полдня идем, а уже мечтаешь у костра развалиться.

– Если нужно, я могу идти без оглядки хоть неделю. – Рондо выпятил грудь.

– Ага, а потом умрешь. Хватит нам пока прощаний. Устроим привал перед выходом. – я ускорился.

Вивай и Альтер поспешили за мной. Краем уха я услышал, как шепотом выругался Рондо.

В следующий момент произошло то, что обычно происходит в башне. Полная неразбериха. Я моргнул.

– Привет! – сказал первый.

– Привет-привет! – сказала вторая.

Одновременно вдвоем они протянули нам лист бумаги с рисунком настолько точным, что было невозможно отличить его от пейзажа перед нами.