Башня грифонов

Александрова Наталья Николаевна

– Очень рад, очень рад! – заговорил он слишком мягким, слишком сладким, слишком бархатным баритоном. – Мы чрезвычайно дорожим такими клиентами, мы готовы сделать все, чтобы наши клиенты были счастливы!

Кто-то из сотрудников явственно фыркнул. Валерий Валерьевич сообразил, что высказывание его несколько двусмысленно, но не притормозил.

– Могу я спросить, как вы нас нашли? – проворковал он. – Кто вам рекомендовал нашу фирму?

– Ах, не помню… – Алка сделала рассеянный жест рукой, при этом чуть не своротила кульман, хозяин

едва успел его удержать. – Кажется, кто-то из знакомых подсказал…

Тот самый сотрудник, чей кульман едва не пострадал, встретился взглядом с Надеждой и едва заметно ей подмигнул.

– Очень, очень рад! – как попугай, повторял начальник. – Позвольте представиться – Валерий Валерьевич, директор фирмы.

Он захватил Алкину руку и так долго ее тряс, что до нее дошло, что надо бы вырваться.

– Видите ли, мы с мужем, – Алка выдернула наконец свою руку, – хотели бы построить коттедж…

Валерий Валерьевич понял намек и малость охолонул.

– Разумеется, мы сделаем все, что в наших силах, и даже больше, чтобы вам понравилась наша работа! – проговорил он тоном ниже. – Это наша главная задача…

Тут из кабинета послышался телефонный звонок, и директор с явным сожалением ретировался. Сотрудники дружно хрюкнули – каждый за своим кульманом.

– Присядьте! – сказала Алке Надеждина знакомая.

Довольная собой, Алка уселась за стол.

– Меня зовут Анна Васильевна, – представилась сотрудница студии. – Представляете, как интересно – у нас с вами инициалы одинаковые! Итак, что вы хотите?

– Загородный дом или коттедж, – начала Тимофеева. – Красивый и просторный, но без излишеств. Никаких крытых бассейнов и винных погребов…

– А в каком стиле?

Алка задумалась.

– Ну вот, посмотрите эти альбомы, – пришла ей на помощь Анна Васильевна, – здесь представлены образцы проектов в разных стилях. Кстати, где расположен участок, на котором вы будете строить дом?

– На Карельском перешейке, поселок «Голубой ручей».

– Замечательно! Тогда самым подходящим стилем будет северный модерн, он замечательно гармонирует с суровым северным ландшафтом, с камнями и соснами… – И она раскрыла перед Тимофеевой один из своих альбомов.

Надежда незаметно огляделась.

Тимофеева с Анной Васильевной увлеченно листали альбом, остальные архитекторы были заняты своим делом, и никто не обращал внимания на Надежду Николаевну.

Она тихонько встала из-за стола Анны Васильевны и пересела к столу, который, как она узнала прошлый раз, принадлежал покойному Михаилу Сергеевичу.

К счастью, его стол еще не освободили – видимо, ни у кого не дошли до этого руки. Даже завал на самом столе не был разобран. Надежда как бы невзначай переложила стопки бумаг справа налево, попутно ознакомившись с их содержанием.

По крайней мере на первый взгляд, это были обычные бумаги – сметы, расчеты, графики строительных работ и тому подобное. Если в них и было что-то важное, Надежда с ходу не смогла это найти, да не очень

на это и рассчитывала. Вряд ли Михаил Сергеевич оставил бы важные записи на самом виду.

Гораздо больше интересовали Надежду ящики его стола.

Убедившись, что за ней никто не следит, она выдвинула верхний ящик и быстро просмотрела его содержимое.

И снова здесь были сметы и расчеты, только, в отличие от тех, что валялись на столе, эти были подобраны по темам и аккуратно скреплены. Должно быть, на столе лежали рабочие черновики, а в ящике – чистовые экземпляры документов.

Кроме того, здесь же лежали договоры на проектные работы с печатью студии «Домострой» и подписями заказчиков.

Не найдя здесь ничего интересного, Надежда Николаевна выдвинула следующий ящик, вспомнив со стыдом, что вчера она охарактеризовала управляющему домом на Васильевском покойного архитектора, как полного разгильдяя. А он оказался как раз аккуратным, толковым работником. Нехорошо…

Во втором ящике и вовсе не было ничего важного – только жестяная коробка с чаем, банка растворимого кофе и еще одна банка – с коричневым тростниковым сахаром.

«Прямо как у меня в столе, когда я в НИИ работала!» – умилилась Надежда, вспомнив те давние времена, когда она трудилась инженером в научном институте.

Задвинув второй ящик, она попробовала выдвинуть третий и последний – однако не тут-то было.

Третий ящик оказался заперт.

Надежда подняла голову и огляделась.

Все в студии были заняты своими делами. Алка Тимофеева с Анной Васильевной склонились над очередным альбомом проектов, и Надежда Николаевна расслышала слова «эркер», «мезонин», «архитектоника» и «полуконсоль». Остальные сотрудники были закрыты кульманами, парня же за компьютером ничего не интересовало, кроме экрана.

Убедившись, что за ней никто не следит, Надежда отколола английскую булавку, которая была приколота к подкладке ее жакета (так, на всякий случай, а вовсе не от сглаза), и вставила кончик этой булавки в замочную скважину.

В кино у детективов-любителей такие вещи получались запросто: стоило им вставить в скважину шпильку, булавку или даже просто гвоздик – и замок тут же открывался. Непонятно, зачем тогда вообще делают ключи. На деле это оказалось совсем не просто: Надежда так и этак поворачивала булавку, пытаясь зацепить внутренности замка, но из этого ничего не получалось.

Надежда Николаевна перевела дыхание, еще раз огляделась и снова принялась шуровать булавкой в замке. На этот раз она вертела булавку вдумчиво и осторожно, и эта тактика принесла результаты: замок щелкнул и открылся.

Надежда Николаевна выдвинула ящик.

Этот ящик оказался полупустым. В нем лежало только несколько исписанных листков и какая-то квитанция. Повинуясь первому неосознанному порыву, Надежда схватила эту квитанцию и спрятала к себе в карман.

Оглянулась – была не была! – и прихватила еще листки и какую-то карточку.