Башня грифонов

Александрова Наталья Николаевна

И Константин Романович полез в этот мусорный контейнер, хотя и догадывался, чем это закончится.

А потом женщина достала из-за пазухи маленький плоский пистолет с навинченным на ствол глушителем и нажала на спуск.

Вечером Надежда решила поискать в Интернете какие-либо сведения про Башню грифонов. И быстро разочаровалась, потому что ничего нового ей не сообщили. Про знаменитого доктора Пеля, что занимался в башне алхимией, и про грифонов, слетающихся по ночам к нему на башню, она и так знала. Были

здесь какие-то невнятные рассуждения о цифрах, появляющихся на башне, но никакой толковой гипотезы об их происхождении Надежда не нашла.

Что же все-таки происходит в этом дворе? Этот подозрительный тип неприметной наружности вертится там, опять же странные дела творятся в пятой квартире. Не зря кто-то ругал управляющего прохиндеем. Надежда пять минут с ним пообщалась – и то сразу поняла, что жулик и прохиндей. Надо же, неизвестная Аглая Виленовна доверила такому ключи от своей квартиры, а сама и глаз не кажет третий год. А может, он там притон организовал? Нечего сказать, хорош элитный дом!

Из глубокой задумчивости Надежду Николаевну вывел телефонный звонок. Звонила ей старинная подруга Алка Тимофеева.

– Надька, привет! – гаркнула Тимофеева своим оглушительным командным голосом, так что Надежде пришлось отодвинуть телефон подальше от уха.

Голос у Алки был специфический, профессиональный: Алка работала в школе завучем и привыкла перекрывать голосом целый класс галдящих семиклассников.

Надежда с Алкой дружили столько лет, что давно уже со счета сбились, – с первого класса школы. В последнее время они виделись нечасто, да и перезванивались нерегулярно. Но понимали друг друга с полуслова, так что когда Алка звонила, то начинала разговор сразу, без предисловий.

– Привет, Алка, – отозвалась Надежда, снова приблизив телефон к уху. – Как дела?

– Дурдом, как обычно! – жизнерадостно ответила Алка. – Фиников из седьмого «Г» принес в школу гранату и выронил ее из портфеля посреди урока. Пришлось всех эвакуировать. Правда, потом выяснилось, что граната учебная… но это так, цветочки! А самое главное – мой Тимофеев получил премию имени Бертольда Шварца!

Алкин муж, которого она звала Тимофеевым, а все остальные, кроме сотрудников, Петюнчиком, был крупной величиной в области прикладной химии. И хоть наука в последнее время у нас не в почете, Петр Николаевич Тимофеев много и успешно работал, а также много ездил по миру. И вот, премию получил Бертольда Шварца, как Надежда считала, совершенно заслуженно.

– Это того, который изобрел порох? – в голове Надежды Николаевны всплыли какие-то сведения из школьного учебника химии. Или даже истории.

– Вот-вот, того самого! – Алка горестно вздохнула.

– Так это же здорово! Не понимаю, чем ты недовольна?

– Здорово-то здорово, – в Алкином голосе не слышалось особой радости, – только, понимаешь, Надя, премия очень большая… целая куча денег…

– Вот интересно, – фыркнула Надежда, – первый раз слышу, чтобы кто-то получил большие

деньги и был этим недоволен! Мне кажется, ты дурака валяешь!

– Ты понимаешь, Надя, Тимофеев, получив эту премию, дико возгордился!

«Ни в жизнь не поверю!» – подумала Надежда, Петюнчик среди друзей и знакомых был известен своей скромностью.

– И решил, что мы должны непременно построить загородный дом. Он заявил, что всегда мечтал жить за городом, в собственном доме, чтобы по утрам открывать окно – а там поют птицы и цветут яблони… говорит, иначе эти деньги уплывут у нас между пальцев, а так будет свой дом… И животным там будет лучше…

У Алки была большая семья – кроме мужа, еще два взрослых сына, собака, кошка, попугай и еще, кажется, рыбки. Насчет рыбок неточно, поскольку кошка Марфа их регулярно выедала, а Алка заводила новых с завидным постоянством.

– Загородный дом? – в голове у Надежды шевельнулась какая-то мысль, но она еще не готова была ее сформулировать.

Тимофеева почувствовала неуверенность в ее голосе и поняла ее по-своему:

– Вот-вот, ты тоже поняла, чем это грозит! Ведь он, как всегда, дико занят, а большую часть времени вообще отсутствует, так что заниматься этим придется мне! А я никогда ничего подобного не делала и даже не знаю, с чего начать и как подступиться! И вообще, этот сад и огород мне ну никак не нужны!

С этим Надежда была вполне согласна, ибо представить Алку, бредущую между грядок с тяпкой или лопатой наперевес, она была не в состоянии.

– Ну, животным и правда будет лучше за городом, – неуверенно заговорила она, – ты только представь – утром не нужно тебе с собакой гулять, и кошка не будет мебель драть – выгнала их всех во двор, да и сиди, отдыхай…

– Ага, и попугая тоже на двор? А если он улетит?

– Да брось ты, зачем ему улетать? Кто же от добра добра ищет? Поставите клетку на солнышко, он будет воздухом дышать, на птичек смотреть…

– Вы с Тимофеевым просто одними словами говорите! Где вас, интересно, обучали?

– Ну, Алка, я же по голосу твоему слышу, что ты в кои-то веки с мужем согласна! Ведь тебе тоже полезно воздухом дышать. Опять же, внуки когда-нибудь пойдут!

– Ой, забыла совсем, у нас же такая новость – Сашка женится! – спохватилась Алка. – Давно они с девушкой вместе, так вот теперь решили пожениться.

– Ну, так жди внуков вскорости! – посулила Надежда. – Как раз вовремя твой муж премию получил!

– Точно! – вздохнула Алка. – А я-то думаю, что он все о птичках твердит за окном…

Надежда считала Алкиного мужа удивительно деликатным, мягким и уступчивым человеком, и теперь поняла, что неспроста Петюнчик задумался о загородном доме. Он, видно, знает, отчего молодые торопятся пожениться, сказали ему по секрету. А Алку не стали посвящать – она шумная, горластая, не удержится, начнет всем рассказывать, еще на свадьбе вслух объявит. А дело это деликатное, что раньше времени болтать, и так скоро ясно станет…