Башня Близнецов 1
Шрифт:
— Это тайнопись нашей семьи, — сообщил Тьярми. — Возможно, я научу тебя её читать, дочка, если ты будешь вести себя, как приличествует…
— Юной хорошо воспитанной девушке. Конечно, папочка.
Тьярми бросил на строптивую аниму суровый взгляд и кивнул.
Закончила, — обронила Кальви. Ничего интересного, действительно, заявка на таких-то рабов…
Семейная "тайнопись" представляла собой один из тайных шифров Дома, довольно простой и
Площадь с помостом постепенно наполнялась людьми. Суровые воины, обычно бритые наголо — должно быть, это своего рода опознавательный знак охранников, — выступали перед низенькими пузанами в чалмах. Иногда их сопровождали ещё более толстые матроны или полные девушки.
Здесь такой архетип, — хихикнула Кальви от Лабиринта. Это на севере в девушке ценится изящество и стройность, а здесь считают, что хорошего человека должно быть много.
Очень много, — согласилась Сара, наблюдая за людьми. Словно домой попала…
А вот и рабы, — и Кальви канула ближе к своему убежищу, не желая смотреть, как хозяева заводили свой товар на помост. Рабы, не закованные в цепи, не одетые в рванину, лишь железные ошейники давали понять, что этих людей не считают, собственно, людьми.
И ещё взгляды… Сара содрогнулась. Взгляды бессловесной скотины… нет, скотины как раз говорящей. Она видела такие потухшие взгляды в своём мире. Так кто там говорил, что у нас рабства нет?
Сара закрыла глаза, отрешаясь от нахлынувшего бешенства.
Успокойся!.. — и ментальная затрещина. Кальви всё-таки прервала своё уединение — и как раз вовремя, правая рука Сары уже начала искать Дайс, левая зазудела, что предшествовало обрастанию чешуёй.
— Что с тобой, дочка? — поинтересовался Тьярми. Кажется, он был в самом деле встревожен.
— Ничего, пап… Солнце… Я устала. Давай купим всё побыстрее и пойдём домой, — капризно пролепетала Сара.
— Ага, — "папа" внимательно посмотрел на неё и повернулся к помосту.
Сара отрешилась от эмоций и тоже уставилась на рабов с брезгливым любопытством, как и должна была смотреть дочка богатея.
Спасибо, — шепнула Сара.
Пожалуйста, — Кальви тоже понизила голос, как будто Тьярми мог услышать этот диалог. Мне показалось, что ты сейчас сорвёшься и начнёшь тут всё громить.
Я была близка к этому.
Сара уже подметила нескольких рабов, подходящих по списку. Тьярми тоже их заметил, но в который раз проходил мимо, должно быть, сбивая цену. Останавливался,
Анима упорно таскалась за ним, хотя "отец" предложил ей подождать его в тени местной забегаловки, и разглядывала рабов. Смуглые здешние уроженцы. Белокожие, светловолосые и светлоглазые северяне. Люди, разрезом глаз похожие на китайцев, но тоже белые. Никого похожего на негров, а Саре первым делом при словосочетании "рабский рынок" представлялись именно чернокожие понурые рабы.
Двух Тьярми уже купил. "Прекрасную юную девственницу, усладу взора и тела" — девушка и впрямь была ничего, хоть и впрямь в теле, — и худого парня, "сгодится убирать навоз в загородном имении". Обслуживание здесь было с доставкой, и торговцы, безостановочно кланяясь, обещали привести купленное имущество в указанное место.
— Не желаешь ли получить какую-нибудь игрушку, дочь? — небрежным взмахом Тьярми указал на помост.
— Нет, пап. Ты уже закончил свои дела? — спросила Сара. — Здесь жарко и плохо пахнет…
Она перехватила взгляд раба, который, должно быть, услышал её реплики и улыбнулся широко и презрительно. Это был рослый мускулистый северянин с татуировкой на голой груди. На его ошейнике висела красная ленточка, легкомысленно завязанная бантиком. Руки и ноги были в оковах, на вид несерьёзных, а по сравнению с этим Конаном-варваром они и вовсе гляделись браслетами-цепочками, но металл отливал особенным магическим блеском.
Сара шевельнула пальцами. Тьярми опустил веки — понял.
— Из этого парня получится хороший гладиатор… — зачастил работорговец, когда клиент остановился перед ним. Гранд прервал его презрительным фырканьем.
— Ещё чего!.. Вон, как зверем косится, того гляди, набросится!.. Заставь такого драться по заказу!..
— У нас есть превосходные усмирители…
Тьярми хрюкнул.
— Не верю я этим магическим ерундовинам, — пробормотал он. — Знаешь, а продай-ка ты мне его, в самом деле, в треть объявленной цены. Попробую усмирить злобную зверюгу…
Северянин энергично пошевелил губами, но от него не донеслось ни звука.
— Бабская узда? — с видом знатока спросил Тьярми.
— Да, господин, — торговец улыбнулся. — Всё лается, да не по-нашему…
"Бабской уздой", или "уздой сварливых жён" называли заклинание, препятствующее "лаяться" и вообще говорить.
Начался ожесточённый торг, и в конце концов сошлись на сумме чуть больше половины первоначально запрошенной цены.
— Только "узду" не снимайте, — отдуваясь, сказал Тьярми. — Знаю я этих северян, великие мастера ругаться…
Торговец вежливо проводил с поклонами, заверяя, что покупку немедленно вышлют по их адресу, и с оковами, и с ленточкой — разве что не в упаковочной бумаге.