Башни полуночи
Шрифт:
Ни Неалд, ни Гаул не заметили никакой перемены – плетение для Врат просто начало работать, и всё. На этой стороне не существовало барьера или каких-то видимых его проявлений, но если Перрин угадал правильно, то место, где невозможно создать врата, с точностью совпадало с областью, накрытой куполом в волчьем сне.
Именно в этом было назначение купола, и именно поэтому Губитель его охранял, а вовсе не затем, чтобы ловить волков – хотя он делал и то, и другое с превеликим удовольствием. Что-то вызвало оба явления – и купол, и проблемы с Аша’манами.
–
– Да, милорд.
– Когда вы с Грейди впервые рассказали мне о том, что плетения не сработали, вы упомянули, что с вами уже случалось подобное. Когда именно?
– Когда мы пытались забрать разведчиков из Кайриэна, – ответил Неалд. – Мы попробовали, и плетения распались. Но мы подождали немного и попытались снова. Тогда плетение сработало.
«Это случилось как раз после той ночи, когда я впервые увидел купол, – подумал Перрин. – Он возник на короткое время, а потом исчез. Должно быть, Губитель его проверял».
– Милорд, – сказал Неалд, подходя ближе. Пусть он и был манерным, но, когда требовалось, на него можно было положиться. – Что происходит?
– Я думаю, кто-то готовит нам ловушку, – тихо ответил Перрин. – Огораживает нас. Я отправил несколько человек выяснить причину; вероятно, это какой-то предмет, работающий с Единой Силой.
Он боялся, что тот может быть спрятан в волчьем сне. Может ли что-то оттуда влиять на реальный мир?
– Ты уверен, что не можешь вовсе создать никаких Врат? Даже в близкое место, внутри затронутой области?
Неалд покачал головой.
«Значит, на этой стороне правила другие, – подумал Перрин. – Или, по крайней мере, оно влияет на Перемещение по-другому, не как на смещение в волчьем сне».
– Неалд, ты упоминал, что если использовать круг, то Врата получатся настолько большие, что за несколько часов через них можно провести всю армию?
Неалд кивнул.
– Мы тренировались.
– Вы должны быть готовы это сделать, – сказал Перрин, посмотрев на небо. Он всё ещё чувствовал странность в воздухе. Какую-то едва уловимую затхлость.
– Милорд, – произнес Неалд, – мы будем готовы, но если нельзя создать Врата, то это не имеет значения. Впрочем, мы могли бы отправить армию к тому месту, где эффект пропадает, и уйти оттуда.
К несчастью, Перрин подозревал, что из этого ничего не выйдет. Прыгун называл ту штуку отголоском далёкого прошлого – и это значило, что Губитель с большой вероятностью связан с Отрёкшимися. Или – он сам один из Отрёкшихся – раньше это Перрину в голову не приходило. В любом случае, те, кто задумал эту ловушку, за ними следят, и если армия сделает попытку уйти, то враг либо захлопнет ловушку, либо передвинет купол.
Отрёкшиеся одурачили Шайдо теми коробочками и привели их сюда. И этот рисунок с его портретом, который повсюду распространяют... Являлся ли он частью ловушки, какой бы та ни была? Опасности, столько опасностей следует за ним по пятам.
«Ну, а чего
– Хотел бы я, чтобы Илайас вернулся, – сказал он вслух. Перрин отправил того в разведку с личным, особенным поручением. – Просто будь наготове, Неалд. Даннил, лучше всего, если ты отправишься передать мои наставления своим людям. Я не хочу никаких случайностей.
Даннил и Неалд ушли каждый по своим делам, и Перрин двинулся к коновязи за Ходоком. Тихий, как ветер, Гаул пристроился с ним рядом.
«Кто-то затягивает силок, – подумал Перрин, – медленно, дюйм за дюймом, вокруг моей ноги». – Возможно, кто-то ждёт сражения Перрина с Белоплащниками – после него армия будет ослаблена и изранена. Лёгкая добыча. Его прошиб холодный пот, когда он понял, что, схватись он с Дамодредом раньше, ловушку могли захлопнуть уже тогда. Внезапно суд стал невероятно важен.
Перрин должен был найти способ предотвратить битву, пока он ещё раз не попадёт в волчий сон. Возможно, ему удастся там найти способ уничтожить купол и освободить своих людей.
– Ты изменился, Перрин Айбара, – сказал Гаул.
– Как? – спросил Перрин, забрав Ходока у конюха.
– К лучшему, – ответил Гаул. – Приятно видеть, что ты перестал возражать против того, чтобы быть вождём. Но куда приятнее видеть, как ты, командуя, получаешь удовольствие.
– Я перестал возражать, потому что занят делами поважнее, – сказал Перрин. – И я не получаю удовольствия, командуя. Я делаю это, потому что должен.
Гаул кивнул, будто решил, что Перрин с ним согласился.
«Айил». – Перрин вскочил в седло.
– Двинулись потихоньку. Колонне, начать движение.
* * *
– Иди, – сказала Фэйли Аравайн. – Армия выступает.
Аравайн присела в реверансе и ушла передать приказания беженцам. Фэйли не знала, что принесёт этот день, но она хотела, чтобы те, кто останется в тылу, свернули лагерь и были готовы выступить – просто на всякий случай.
Когда Аравайн уходила, Фэйли заметила, что к ней присоединился Алдин-счетовод. Похоже, он в последнее время часто оказывался поблизости от Аравайн – возможно, он, наконец, дал отставку Арреле.
Фэйли заторопилась к шатру. По пути она прошла мимо Фланна Барстера, Джона Гаэлина и Марека Кормера, проверявших тетивы луков и оперение стрел. Все трое при её приближении подняли головы и помахали ей руками. В их глазах читалось облегчение – это хороший знак. Раньше, когда она попадалась им на глаза, то казалось, они за неё стыдятся – словно им было неприятно то, как Перрин в отсутствие Фэйли будто бы флиртовал с Берелейн.
А сейчас Фэйли проводила много времени с Берелейн, да и слухи были официально опровергнуты – и это помогло убедить всех в лагере, что ничего неуместного не случилось. Любопытно, что на перемену мнения людей в лагере сильнее всего повлияло спасение Берелейн во время пузыря зла. Благодаря этому событию люди решили, что женщины ничего не имеют против друг друга.