Башни полуночи
Шрифт:
– Неважно, - продолжил Ронам.
– Копья начинают затевать стычки. Наши люди сражаются при любой встрече. Это в нашей природе. Если Шончан не прислушиваются к доводам разума, почему мы должны терпеть их выходки?
– Так или иначе, драконье перемирие долго не продержится, - сказал Алалвед.
– Конфликты между странами - обычное явление, хотя никто не говорит о них вслух. Кар’а’карн потребовал у монархов дать обещания, но не принуждал их. Многие мокроземцы не держат слова, и я боюсь, что Шончан проглотят их, пока они ссорятся из-за пустяков.
Многие
Падра затаила дыхание. Они знали, что этот час грядёт. Стычки с Шончан, нетерпение кланов. Она мечтала об этом дне, но и боялась его. Её мать заслужила много джи в битвах. У Падры было мало шансов проявить себя.
Война с Шончан… такая перспектива вдохновляла её. Но это также означает много смертей.
– Что скажут Дети Дракона?
– спросил Ронам, поглядев в их сторону.
До сих пор казалось странным, что люди старше её по возрасту обращаются за советом к ней. Она проверила Источник: спокойный саидар был частью её, находясь где-то в глубине сознания, и зачерпнула больше Силы. Что бы она делала без саидар?
– Я скажу, что мы должны вызволить наших людей из шончанского плена, - сказала Маринна. Она готовилась стать Хранительницей Мудрости.
Аларх похоже сомневался и посмотрел на Джандуина, так как часто подчинялся брату.
– У Айил должна быть цель, - сказал Джандуин, кивая.
– Сейчас мы не приносим пользы, и мы не давали обещания не нападать. Мы ждали так долго лишь в знак нашего терпения и уважения к моему отцу.
Все посмотрели на Падру.
– Они наши враги, - сказала она.
Один за другим, мужчины в комнате кивнули. Как просто заканчиваются годы ожидания.
– Отправляйтесь к своим кланам, - сказал Ронам, вставая.
– Подготовьте их.
Пока остальные прощались, Падра осталась сидеть. Некоторые из уходящих были мрачны, остальные возбуждены. Семнадцать лет мира слишком долго для Айил.
Вскоре все, кроме Падры, покинули палатку. Она ждала, уставившись на находившуюся перед неё натянутую верёвку. Итак, война. Она чувствовала волнение, но другая часть её загрустила. Девушка чувствовала, что толкнула кланы на путь, который изменит их навсегда.
– Падра?
– прозвучал чей-то голос.
Она повернулась и увидела Ронама, закрывавшего собой выход из палатки. Она покраснела и встала. Он был симпатичным, хотя и на десять лет старше её. Конечно, она никогда не откажется от копья, но если бы она это сделала…
– Ты выглядишь обеспокоенной, - сказал он.
– Я просто задумалась.
– О Шончан?
– Об отце, - ответила она.
– А, - кивнул Ронам.
– Я помню, как он впервые пришёл в холд Холодные Скалы. Я был маленьким.
– Какое впечатление он на тебя произвёл?
– Он был впечатляющим человеком, - сказал Ронам.
– И больше ничего?
Он покачал головой.
– Извини, Падра, но я виделся с ним недолго. Наши пути разошлись. Но я… слышал о нём от отца.
Она подняла голову.
Ронам повернулся и посмотрел через откинутый полог палатки
– Мой отец говорил, что Ранд ал’Тор - умный человек и хороший лидер, но что он не знал, что делать с Айил. Я помню, он говорил, что когда Кар’а’карн был среди нас, он не ощущал себя одним из нас. Как будто с нами ему становилось неловко,- Ронам тряхнул головой.
– Для всех остальных у него были планы, а Айил пустили плыть по течению.
– Некоторые говорят, что мы должны были вернуться в Трёхкратную Землю, - сказала она.
– Нет, - сказал Ронам.- Нет, это бы нас уничтожило. Наши отцы ничего не знали о паровых лошадях и трубах-драконах. Если бы Айил вернулись в Пустыню, мы остались бы не у дел. Жизнь потекла бы мимо, и мы исчезли бы как народ.
– Но война?
– сказала Падра.
– Разве это правильно?
– Я не знаю, - тихо сказал Ронам.
– Мы Айил. Это то, что мы умеем делать.
Падра кивнула, почувствовав себя увереннее.
Айил снова отправятся на войну. И в ней будет много чести.
Авиенда моргнула. Небо уже потемнело.
Девушка была вымотана. Её ум был осушён, сердце зияло открытой раной - казалось, что с каждым ударом из него вместе с кровью выходила сила. Она опустилась на землю в середине потускневших колонн. Её… дети. Она помнила их лица с первого похода в Руидин. Но этого она не видела. По крайней мере, не помнила.
– Это уже предопределено?
– спросила она вслух.
– Можем ли мы это изменить?
– Ответа, конечно же, не последовало.
Её рыдания были сухими. Как поступить, когда видишь полное уничтожение - нет, полный упадок народа? Каждый шаг казался логичным тем людям, которые его делали. Но он приближал Айил к концу.
Неужели кому-то нужно видеть столь ужасные пророчества? Авиенда пожалела о том, что сделала шаг обратно, в лес колонн. Повинна ли она в том, что случится? Что это её потомки приведут её соплеменников к гибели.
Это было непохоже на то, что она видела, когда проходила кольца в первое посещение Руидина. То были возможности. Сегодняшние видения дня выглядели более реальными. Она была почти уверена, что то, что она пережила, было не просто одной из большого количества возможностей. То, что она видела случится. Шаг за шагом честь покинет её людей. Шаг за шагом Айил превратятся из достойных людей в тех, кого презирают.
Должно быть что-то ещё. Разозлившись, она встала и сделала ещё шаг. Ничего не произошло. Авиенда дошла до края колонн и в ярости повернулась.
– Покажите мне ещё, - потребовала девушка.
– Покажите мне, что я сделала, чтобы это случилось! Это мои потомки принесли нам погибель! Какую роль в этом сыграла я?
– она снова вошла внутрь колонн.
Ничего. Они казались мёртвыми. Она протянула руку и дотронулась до одной из них, но в ней не было ни следа жизни. Ни жужжания, ни ощущения Силы. Авиенда закрыла глаза, выжав ещё по одной слезинке из уголков глаз. Слёзы потекли по её лицу, оставляя холодные, мокрые линии на щеках.