Башни полуночи
Шрифт:
– Пожалуйста, - повторил Металан.
– Моя семья…
Он был хорошим человеком. Или был раньше, когда был способным и сильным. Сейчас, казалось, от него осталась всего лишь оболочка того прежнего человека. Его щёки ввалились. Когда-то полные жизни голубые глаза теперь большую часть времени смотрели рассеянно, загнанно. Этот взгляд появился после того, как за восемнадцать месяцев у него на глазах умерли трое его детей. Хотя Металан и был на голову выше любого из чужестранцев, казалось, он пресмыкается перед ними.
Главный среди чужестранцев - человек с
– Императрица Воронов, да живёт она вечно, это запрещает. Никакой торговли с Айил. Нас могут лишить всех прав всего лишь за один разговор с вами.
– Нам нечего есть, - сказал Металан.
– Мои дети голодают. В этих камнях содержится руда. Я знаю, что вы ищете именно это. Я потратил несколько недель на то, чтобы их собрать. Дайте нам немного еды. Хоть что-нибудь. Пожалуйста.
– Прости, друг, - ответил главный чужестранец.
– Это не стоит проблем с Воронами. Ступайте своей дорогой. Мы не хотим неприятностей.
Сзади подошли несколько чужестранцев, один нёс топор, двое других - шипящие палки.
Её муж устало сгорбился. Долгие дни путешествия, недели поиска камней. И всё впустую. Он развернулся и пошёл обратно к ней. Вдали садилось солнце. Когда он подошёл к ней, она с Мейзе присоединилась к нему, и они вместе пошли прочь от лагеря чужестранцев.
Мейзе захныкала, но ни у кого из них не было ни желания, ни сил нести её. Где-то в часе ходьбы от лагеря чужестранцев её муж нашёл расщелину в скале. Там они и расположились, но огонь не разожгли. Нечего было жечь.
Норлиш хотелось заплакать. Но, казалось… чувства возникали с трудом.
– Как же мне хочется есть, - прошептала она.
– Утром я поймаю что-нибудь, - пообещал муж, посмотрев на звёзды.
– Мы уже несколько дней ничего не можем поймать, - напомнила она.
Он не ответил.
– Что нам делать?
– прошептала она.
– Наш народ нигде не находит себе дома со времён моей прабабки Тавы. Если мы собираемся вместе, они нападают на нас. Если мы странствуем по Пустыне, то умираем. Они не будут торговать с нами. Они не позволяют нам уйти за горы. Что же нам делать?
В ответ он лишь лёг, отвернувшись. Тогда она заплакала, тихо, слабо. Слёзы катились по её щекам, когда она расшнуровала рубашку, чтобы покормить Гарлвана, хотя молока у неё уже не было.
Он не шевелился, и никак не реагировал. Она подняла его маленькое тельце и поняла, что он больше не дышит. Он умер где-то по пути к этой впадине в скале, а она даже не поняла этого.
Самым пугающим было то, что ей было трудно даже заставить себя скорбеть.
Авиенда опустила ногу на каменную плитку. Вокруг неё всеми цветами радуги мерцал лес стеклянных колонн. Как будто она стояла посреди фейерверка Иллюминаторов. Солнце стояло высоко в небе, и - удивительно - облаков почти не было видно.
Ей хотелось навсегда покинуть эту площадь. Она была готова к знанию, что Айил когда-то следовали Пути Листа. Это знание было не очень пугающим - ведь скоро они исполнят свой тох.
Но
Может ей убежать? Убежать с этой площади, чтобы больше не смотреть? Если станет ещё хуже, она не выдержит такого позора. К сожалению, теперь, когда она начала путь между колонн, она знала, что другого выхода у неё уже нет.
Сжав зубы, она сделала следующий шаг.
Её звали Тава, ей было четырнадцать лет, и она с криком выбежала посреди ночи из своего горящего дома. Целую долину - в действительности же, каньон с крутыми склонами - охватило пламя. В каждом доме этого маленького недавно созданного холда бушевало пламя. Прямо посреди ночи откуда-то с неба явились существа из кошмаров с гибкими шеями и широкими крыльями, неся на своих спинах всадников с луками, копьями и странным новым оружием, которое издавало при стрельбе шипящий звук.
Тава плакала, пытаясь разыскать свою семью, но в холде царил хаос и смятение. Немногие айильские воины пытались бороться, но любой, поднявший копьё, мгновение спустя падал, сражённый стрелой или одним из невидимых выстрелов неизвестного оружия.
Этот холд должен был быть особенным, тайным, скрытым далеко в Пустыне. Как враги смогли их обнаружить?
Рядом, прямо возле огня, лежал и плакал двухлетний малыш. Она бросилась к нему и подхватила его на руки. Их дома горели. Достать древесину из-за гор на восточной окраине Пустыни стоило немалых трудов.
Она покрепче прижала ребёнка и побежала в глубину каньона. Где её отец? С внезапным свистящим звуком прямо перед ней приземлилось одно из этих кошмарных существ, от порыва ветра заколыхалась её юбка. На спине существа сидел внушающий страх воин, его шлем был похож на голову насекомого, имевшего острые зубастые челюсти. Он направил свой шипящий прут прямо на неё. Она закричала от ужаса, прижимая к себе плачущего ребёнка и закрыла глаза.
Шипящий звук так и не раздался. С той стороны раздался внезапные хрип и скрежет. Она посмотрела вверх и увидела сражающуюся с чужеземцем фигуру. Отблеск пожара высветил лицо её отца, чисто выбритое в соответствии с древними традициями. Животное, на спине которого сражались мужчины, покачнулось и сбросило противников на землю.
Несколько мгновений спустя её отец поднялся, держа в своих руках меч захватчика, его лезвие потемнело. Противник отца не двигался, а животное, завывая, поднялось в воздух. Тава посмотрела вверх и увидела, что оно полетело вслед за остальными нападавшими. Захватчики отступали, оставляя после себя сломленных духом людей и горящие дома.
Она вновь посмотрела вниз. Открывшийся вид поверг её в ужас; так много тел, десятки людей лежат на земле, истекая кровью. Захватчик, убитый её отцом, по видимости, был единственным поверженным врагом.