Барраяр
Шрифт:
Доктор склонил голову:
– Мне очень жаль, миледи.
– Это повредило моему… – Она подавилась мокротой.
– Заткнитесь и дайте ей противоядие, – велел Форкосиган.
Врач наложил маску на ее нос и рот.
– Дышите глубоко. Вдох… Выдох. Выдыхайте подольше. Теперь снова вдохните. Задержите дыхание…
У газа, служившего противоядием, был привкус свежей зелени, прохладный, но почти такой же мерзкий, как и у самого яда. У нее снова начались позывы на рвоту, но в желудке уже ничего не оставалось. Она смотрела поверх маски на
– Разве еще не твоя очередь?
Врач снова прижал маску к ее лицу со словами:
– Еще один вдох, миледи, на всякий случай.
Она глубоко вдохнула, и врач поднес маску к Форкосигану. Тому, похоже, инструкций не требовалось.
– Сколько минут прошло с момента начала воздействия? – обеспокоенно спросил врач.
– Точно не знаю. Кто-нибудь заметил время? Вы…
Она вдруг забыла имя молодого охранника.
– Кажется, от пятнадцати до двадцати минут, миледи.
Доктор заметно успокоился.
– Тогда все должно быть в порядке. Вы оба несколько дней проведете в госпитале. Я распоряжусь, чтобы приехала медицинская машина. Еще кто-нибудь подвергся воздействию? – спросил он у охранника.
– Доктор, подождите. – Тот уже собрал баллон и маску и направился к двери. – Как этот… солтоксин подействует на моего ребенка?
– Неизвестно. Никто никогда не переживал его воздействия без немедленного применения противоядия.
Корделия почувствовала, что у нее отчаянно колотится сердце.
– Но при применении… – Ей не понравился полный жалости взгляд врача, и она повернулась к Форкосигану. – Это… – Выражение его лица, свинцово-серого, освещенного изнутри болью и растущим гневом, заставило ее замолчать. Это было лицо незнакомца с любящим взглядом, который наконец-то встретился с ней глазами.
– Скажите ей, – прошептал он врачу. – Я не в силах.
– Надо ли нам сейчас…
– Надо. Чтобы с этим покончить.
Голос у него срывался и хрипел.
– Опасность не в яде, а в противоядии, миледи, – неохотно объяснил врач. – Это вещество – сильнейший тератоген. Нарушает рост костной ткани у развивающегося плода. Ваши кости сформировались, так что их это не затронет, если не считать повышения склонности к артритным заболеваниям, которые можно лечить… по мере их возникновения…
Врач замолчал, а Корделия закрыла глаза, чтобы больше его не видеть.
– Я должен заняться часовым, который был в коридоре, – быстро добавил он.
– Идите, идите, – ответил Форкосиган, и доктор поспешно вышел, едва не столкнувшись в дверях с охранником, который принес одежду лорда-регента.
Корделия открыла глаза, и они с Форкосиганом впились друг в друга взглядами.
– Твое лицо, – прошептал он. – Оно не… Плачь! Беснуйся! Сделай что-нибудь! – Его хриплый голос перешел почти на крик. – Хотя бы возненавидь меня!
– Не могу, – прошептала она в ответ. – Я еще ничего не чувствую. Может, завтра.
Каждый
С негромким проклятием он быстро набросил на себя одежду – зеленый повседневный мундир.
– Зато я могу кое-что предпринять.
Его лицом опять завладел незнакомец. Слова глухим эхом отдались в ее памяти: «Если бы Ангел смерти носил мундир, он выглядел бы именно так».
– Куда ты?
– Посмотрю, кого поймал Куделка. – Корделия бросилась за ним. – Оставайся здесь, – приказал он.
– Нет.
Эйрел гневно посмотрел на нее, но она отмела его взгляд не менее гневным жестом, словно отбивая выпад шпаги.
– Я иду с тобой.
– Хорошо.
Он резко повернулся и направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Даже спина его излучала ярость.
– Ты не станешь, – с трудом проговорила Корделия, – ты не станешь никого убивать в моем присутствии.
– Вот как? – прошептал он в ответ. – Я не стану?
Он ступал медленно, тяжело, впечатывая босые пятки в каменные ступени.
В холле столпилось множество людей – охранники регента, графские слуги, врачи. Кто-то в заляпанном грязью черном комбинезоне – живой или мертвый, Корделия не поняла – лежал на мозаичном полу. У его головы стоял врач. Оба были мокры от дождя и заляпаны грязью. Окрашенная кровью вода лужей собиралась под лежащим, и подошвы сапог военврача скользили по ней.
Командор Иллиан со сверкающими в волосах каплями как раз входил с улицы в сопровождении адъютанта, отдавая распоряжения:
– Сообщите мне, как только прибудут техники с биоэнергетическим детектором. А тем временем не позволяйте никому приближаться к стене и ходить по переулку. Милорд! – воскликнул он, увидев Форкосигана. – Благодарение Богу, вы целы!
Небольшая группа людей окружала пленного, который стоял лицом к стене, держа одну руку над головой (вторая, странно перекрученная, висела вдоль тела). Рядом с ним стояла Друшикко в насквозь промокшей ночной рубашке. Она держала сверкающий металлический арбалет – очевидно, то самое оружие, которым воспользовались, чтобы метнуть газовую гранату. На лице девушки виднелась багровая ссадина, свободной рукой она пыталась остановить кровь, текущую из носа. Тут же в мокром, грязном мундире и в шлепанцах стоял и Куделка, опираясь на свою шпагу. Лицо лейтенанта было унылым.
– Я бы его взял, – проворчал он, видимо, продолжая уже давно начавшуюся перепалку, – если бы ты не подбежала с криком…
– Ну, еще бы! – огрызнулась Друшикко. – Уж извини, но я видела совсем другое. Мне кажется, это он тебя взял и швырнул на землю. Если бы я не заметила его ноги над стеной…
– Прекратите! Лорд Форкосиган здесь! – прошипел кто-то из охранников. Все разом повернулись – и отпрянули при виде лица лорда.
– Как он проник?.. – начал Форкосиган и умолк. На пленнике была черная форма службы безопасности. – Не может быть, что это один из твоих людей, Иллиан. – Голос его заскрежетал, как металл о камень.