Барраяр
Шрифт:
Такой отзыв, на взгляд Корделии, не вполне соответствовал признанию в страстной любви. И все-таки она была уверена, что во время вручения подарков видела в глазах Фордариана не просто стремление к власти. Может быть, регентство Форкосигана каким-то образом расстроило брачные планы этого человека? Может, именно этим объясняется окрашенная сексуальными тонами враждебность в его разговоре с ней?..
Друшикко на цыпочках вошла в гостиную.
– Он уснул, – нежно прошептала она.
Карин кивнула и откинулась на спинку дивана – секунда отдыха. Но почти тут же в дверях
– Не откроете ли вы бал в паре с лордом-регентом, миледи? Все ждут.
Просьба или напоминание об обязанностях? Бесстрастный тон слуги заставлял даже танцы воспринимать скорее как долг, чем как приятное развлечение.
– Последняя обязанность сегодняшнего вечера, – успокоила принцесса свою гостью, пока они обе поспешно всовывали ноги в туфли. Корделия могла бы поклясться, что с начала вечера ее обувь уменьшилась размера на два. Она заковыляла следом за Карин, а Дру замыкала процессию.
Выложенные из драгоценных пород дерева цветы, фантастические животные и виноградные лозы сплелись в замысловатый узор на мозаичном паркете огромного зала. В Колонии Бета такое полированное деревянное чудо украсило бы стену музея – а эти невероятные люди ходили по нему и даже танцевали! Оркестр – не электронный, а из живых музыкантов (Корделии объяснили, что попасть в него можно, лишь победив на жесточайшем конкурсе) – играл какую-то национальную мелодию. О-ох! Даже вальсы здесь напоминали военные марши.
Эйрела и принцессу подвели друг к другу, и они двинулись по кругу в торжественном танце, состоявшем из зеркального повторения шагов и поворотов партнера. Протянутые руки ни разу не соприкоснулись. Корделия была очарована – она и не подозревала, что Эйрел умеет танцевать. На этом официальная часть закончилась, и к танцу присоединились другие пары. Раскрасневшийся адмирал вернулся к жене.
– Потанцуем, миледи?
«После такого обеда? Скорее, поспим». Как ему удается сохранять такую активность? Наверное, из-за тайного ужаса. Она с улыбкой покачала головой:
– Я не умею.
– А-а. – Они медленно пошли вокруг зала. – Я мог бы тебя научить, – предложил он, когда они вышли на террасу, уходившую ступенями в сад, где царили приятная прохлада и темнота. Лишь редкие цветные фонарики слегка освещали дорожки.
– Не знаю… – с сомнением отозвалась она. – Если только сможешь найти укромное местечко.
– А вот и… Ш-ш…
Его улыбка сверкнула в темноте, а пальцы предупреждающе сжали ей руку. Они оба неподвижно застыли у выхода на небольшую аллею, скрытую от посторонних глаз тисами и каким-то перистым розовым растением. Из зала лилась музыка.
– Попробуй, Ку, – уговаривала Друшикко. Дру и Ку стояли лицом друг к другу на дальней от Корделии и Эйрела стороне аллеи. Куделка нерешительно положил свою трость на каменный парапет и протянул ей руки. Они начали ступать, скользить и наклоняться, и Дру с серьезным видом считала такт: – Р-раз-два-три, р-раз-два-три…
Куделка оступился, девушка его подхватила; его руки сжались на ее талии.
– Это все напрасно, Дру! – И он в отчаянии замотал головой.
– Ш-ш-ш. – Она дотронулась пальцами
– Старик не позволил мне сдаться.
– Ну, может, я тоже тебе не позволю.
– Я устал, – пожаловался Куделка. «Ну, так переключись на поцелуи, – мысленно посоветовала ему Корделия, с трудом подавив усмешку. – Этим можно зани– маться сидя».
Однако Друшикко не отступала, и они начали снова:
– Р-раз-два-три, р-раз-два-три…
И снова их попытка закончилась, на взгляд Корделии, подходящей ситуацией – если бы только одному из них хватило ума и смелости продолжить.
Эйрел покачал головой, и они молча отступили за кусты. Увы – их деликатность оказалась напрасной: какой-то лорд-фор невидяще прошел мимо них, проковылял через полянку, заставив Ку и Дру замереть на полушаге, и, перегнувшись через каменный парапет, привычно блеванул на кусты внизу. Вдруг из темной зоны, ставшей его мишенью, послышались проклятия. Мужскому голосу вторил женский. Куделка схватил свою трость, и пара незадачливых танцоров поспешно ретировалась. Лорда-фора вырвало еще раз, и ставший его жертвой мужчина полез вверх по скользким камням, грозя обидчику физической расправой. Форкосиган осмотрительно увел Корделию.
Позже, дожидаясь машин у одного из выходов, Корделия оказалась рядом с лейтенантом. Куделка грустно оглядывался через плечо на императорскую резиденцию, откуда по-прежнему доносились громкие голоса и музыка.
– Хороший вечер, Ку? – приветливо спросила она.
– Что? О да, поразительный. Поступая на службу, я и думать не мог, что окажусь здесь. – Он моргнул. – Было время, когда я и думать не мог, что вообще где-нибудь окажусь. – А потом он добавил, совершенно огорошив Корделию: – Право, жаль, что к женщинам не прилагаются инструкции.
Корделия расхохоталась:
– Я могу то же самое сказать о мужчинах.
– Но вы с адмиралом Форкосиганом… вы совсем другие.
– Нет… ничуть. Может, мы просто научились на собственном опыте. Многим это так и не удается.
– Как вы думаете, у меня есть шанс на нормальную жизнь?
Он смотрел мимо нее, в темноту.
– Вы сами создаете свои шансы, Ку. И свои танцы.
– Вы говорите точь-в-точь как адмирал.
На следующее утро Корделия перехватила капитана Иллиана, когда тот заехал в резиденцию, чтобы выслушать ежедневный рапорт начальника охраны.
– Скажите мне, Саймон, граф Вейдл Фордариан у вас где – в большом списке или в малом?
Иллиан вздохнул:
– В большом – все, кого я могу припомнить.
– Я хочу, чтобы вы перевели его в малый список.
Он наклонил голову:
– Почему?
Корделия замялась.
– Мне кажется, у него менталитет убийцы. Такие стреляют в спину.
Иллиан скептически улыбнулся:
– Извините, миледи, но это непохоже на Фордариана. Я его знаю. Он всегда производил на меня впечатление откровенного и не слишком умного человека.