Баронет
Шрифт:
– Сэмюэль – это ведь сын герцога? – на всякий случай уточнил я.
– Старший сын, – со значением уточнил Пэр. – Младшие дети Эмдонта в столице, поближе к учителям и Двору короля. Мне самому пришлось на пару лет отправлять Милу к столичным наставникам и высшему свету. Увы, но некоторым вещам можно научиться, только наблюдая за другими…
“И не бесплатно” – без труда закончил я мысль Трамонта. Впрочем, усилия явно не пропали втуне: вон как блондинка влёт определила стиль вышивки и материалы, пошедшие на мою одежду. Хм, Мила, значит? Не я один, получается, люблю сокращать имена.
– Это было… познавательно, но не всегда приятно, – судя по выражению лица, с которым баронетта
– Сэма отец тоже отсылал учиться, причём не только его Величеству под бок, но и в действующие части, – подчеркнул Трамонт, обращаясь скорее к своей дочери, чем ко мне. – Зато когда тот вернулся, отдал ему под управление свои земли.
– Сделал управляющим герцогства? – против воли удивился я. Человек, которому сам король доверил живой аналог оружия массового поражения, человек, которого скряга Пэр признал умеющим считать деньги – поставил на финансовые потоки довольно большой территории молодого парня без опыта? Это примерно как сделать владельцу завода главным бухгалтером своего восемнадцатилетнего сына!
– Нет конечно, – прижав изящную ладошку к губам, тихонько фыркнула Милана. – Отец имел в виду баронство Берг. Герцог возвёл сына в полное баронское достоинство.
– Довольно дальновидный ход, – как-то даже мечтательно отозвался старший Пэр. – Если его Величество изволит призвать на службу Сэмюэля, то отец немедленно передаст манор среднему сыну. И нашему монарху, буде Сэм вернётся с победой, а отец будет ещё жив и в силах, не останется ничего другого, как подыскать лишнему барону Бергу новый надел не хуже предыдущего. Ведь не может же будущий герцог болтаться безземельным?
– Мне казалось, наше королевство не воюет, – спросил я вовсе не то, что хотел. Но спрашивать “как такая система вообще работает, блин?” у представителя этой самой системы мне показалось некорректным. Лишний барон, ну офигеть теперь. С другой стороны, может же быть куча баронетов одного и того же манора, и ничего?
– С людьми – не воюет. Наш добрый монарх регулярно отправляет войска на Границу Шрама, – поморщившись, объяснил мне Трамонт. – Причём не только гвардию, но и поместное ополчение. Гвардия часто вообще выступает ко Вторым Рубежам у Горловины... Это позволяет поддерживать хорошие отношения с северными соседями, лучше защищать нашу собственную территорию, всегда иметь в войсках людей, умеющих хоть как-то противодействовать чудовищам и неизменно покупает хорошее отношение со стороны Белых. И... проводить ротацию среди поместной аристократии. Ни у кого из соседей такой… овеянной традициями практики уже давно нет.
Тут старший Пэр помолчал и словно через силу добавил.
– Правда, добившись успеха, и взлететь можно очень высоко. И земли для награды свободные всегда находятся... Твой отец, Арн, был командиром десятка гвардейцев – а стал полковником Рубежников, человеком, кому совет королей подарил герцогство Хорт в наследное владение. Твой старший брат как раз сейчас, надо полагать, там обустраивается.
* * *
А вот Эдмонт де Берг жил в замке. И не каком-нибудь там, а в настоящем кремле. То есть в укреплённом поселении, хотя формально резиденция де Бергов им и не считалась. По
При всём при этом замок герцога не выглядел чисто военным объектом: ворота, по крайней мере сейчас, днём, были распахнуты, мост через сухой ров опущен, и вообще наблюдалось довольно оживлённое движение. Въезжали и выезжали телеги, шли люди, крестьяне и ремесленники. Отдельно на поле тренировались, похоже, новобранцы – мои вассалы словно приклеились к этому зрелищу взглядами и не отвернулись до тех пор, пока мы не проехали ворота. Внутри крепости деловитой суеты только добавилось, среди черни тут и там замелькали синие плащи. Где-то то вместе, то вразнобой били кузнечные молоты, взлетали и падали голоса, кто-то на чём свет костерил “этих дур с требухой вместо мозгов”. И десятки запахов – кроме привычных деревенских ещё и специфический аромат сгоревшего каменного угля, смолы, каких-то благовоний вроде ладана, горячего металла…
– Тут есть гостиница для неблагородных посетителей, но для нас всегда открыты двери во дворец, – заметив, что я невольно притормаживаю химеру, махнул рукой в нужном направлении Трамонт. После того, как мы прошли мост и вратную арку, вытянувшийся в парную колонну десяток копейщиков барона без команды свернул куда-то в сторону.
– Будто в город попал, – вновь поравнявшись с “дорогим соседом” объяснил я, продолжая бросать взгляды по сторонам. Из-за того, что мы теперь ехали рядом, встречным приходилось прижиматься к стенам, пропуская нас.
– О, не стоит беспокоится. Тут никто не выльет на прохожего горшок с нечистотами, – опять по-своему понял мои движения старший Пэр. – У нашего господина с этим строго, да и живут тут не распоясавшиеся от вседозволенности и безделья нахлебники и отребье, почему-то почитаемые “городским населением”, а честные труженики, знающие своё место. Работники здешних мануфактур как минимум два раза в неделю выходят на работу в поля либо тренируются, чтобы в будущем стать достойными солдатами!
Сказано всё это было несколько более громко, чем нужно, да и тон высказываний, стоило только нам попасть в замок, у барона несколько изменился. Вот ведь… профессиональный феодал. Профессиональный… так-так, а вот это интересно.
– Я правильно понял, что мануфактуры есть только у его светлости? – совершенно безразличным тоном переспросил я.
– Увы, но смысл организовывать производство ещё где-то не имеет смысла, – столь же равнодушным голосом отозвался Трамонт. – Именно в резиденцию герцога стекаются все компоненты и ингредиенты для различных ремёсел и имеются свободные руки. Потому наш мудрый монарх позаботился, чтобы хозяева баронских маноров не тратили силы и средства на заведомо убыточные действия. Вплоть до запрещения прокладки дорог мимо резиденции сюзерена.