Баронесса и мертвец
Шрифт:
– Откуда в такой глуши труп? – призадумался Алексей. – Бросили бы на обочине шоссе – дел-то куча. Может быть, Проша прав – замерз в лесу. Кстати, не Ермолай ли это, работник фермера?
– Ну, не знаю, ребята, не знаю, кто там лежит, – развела руками оперативница. – Но на труп надо выехать.
– А он был трезвый, этот Кудряшов? – поинтересовался один из милиционеров. – Мог перепутать корягу с ногой.
– Говорит, что выпил полторы бутылки водки. Но сейчас находится в ясном уме и в светлой памяти, не похож на человека, который бредит.
– Однозначно надо выезжать на место, – решил Алексей и поинтересовался у Шевцовой:
– Настя, как мы найдем то место, где Кудряшов оставил машину?
– Его жена обещала найти проводника, -объяснила оперативница. – Вроде
– Молодец, Настя, поступила правильно, а то неохота плутать по ночному лесу, – похвалил ее Алексей и поинтересовался: – Много ли зарегистрировано в отделении пропавших без вести?
– Хватает, но по одной ноге определить, кто именно лежит под снегом, сложновато, – пожала она плечами. – Мы пока даже не знаем, мужчина это или женщина.
Распорядившись, чтобы созвали следственно-оперативную группу и, что на место происшествия он выедет лично сам с Прохором, Алексей обратился к Шевцовой:
– Настя, от вашего отделения кто-нибудь поедет? Вдруг это пропавший без вести гражданин, которого вы ищете.
– Я и поеду, – ответила она.
– Тогда все расходимся, – приказал Алексей. – Сбор через час у нас в кабинете, всем одеться потеплее.
Когда Шевцова покинула кабинет, Прохор сокрушенно вздохнул:
– Начинается пора «подснежников»* ( пропавшие зимой люди, которые обнаруживаются по мере таяния снега), то ли еще будет.
Прохор Князев, молодой, двадцати восьми лет мужчина, неофициально числился заместителем Алексея, хотя такая должность по штатному расписанию в группе не была предусмотрена. Это был настоящий самородок с природным талантом ищейки! В милицию он пришел с гражданской жизни, и за неполных пять лет стал опытнейшим сыщиком, переплюнув даже некоторых дипломированных сотрудников, окончивших специальные школы милиции. Пожалуй, он был самым результативным работником уголовного розыска, удача удивительным образом сама плыла к нему в руки. Был однажды случай, в лишний раз доказывающий, что удача и везение постоянно сопровождают одних сыщиков, напрочь отворачиваясь от других. В своей квартире был обнаружен труп некоего Крупнова. Мужчина жил одиноко, часто устраивал с собутыльниками пьяные оргии с шумом-гамом, дракой, чем очень недовольны были соседи. Однажды в квартире стало необычно тихо. Заподозрив неладное, жильцы постучались к беспокойному соседу, тем более в коридоре стал распространяться удушливый запах гниющей плоти. Дверь им никто не открыл, и они обратились к работникам жилищной конторы, а те, в свою очередь, пригласив участкового инспектора, вскрыли квартиру и отпрянули от одуряющего запаха, ударившего им в лицо. Мокнущий и почерневший труп Крупнова был обнаружен на полу в спальной комнате. Позже экспертиза установила, что причиной его смерти явилось колото-резаное ранение в области грудной клетки. Уж сколько ни бились сыщики, но преступление так и не смогли раскрыть, пока из отпуска не вышел Прохор. Первым делом он решил осмотреть квартиру потерпевшего и поговорить с соседями. Дело было перед обедом в летнее время года. Заехав во двор дома, он вышел из машины и решил осмотреться, чтобы нарисовать у себе в голове всю картину произошедшего, побыть немного в шкуре убийцы и вообразить, какой бы он выбрал путь отхода после совершенного преступления. Хотя машина у Прохора была гражданская, но с проблесковым маячком на магните, что указывало принадлежность ее к милиции. Всматриваясь в окна многоквартирного дома, сыщик заприметил, что в одной из комнат зашевелились шторы. Приглядевшись внимательно, он увидел, что за ним, стараясь быть незамеченным, наблюдает мужчина. Определив, в какой квартире находится комната, сыщик поднялся на третий этаж и постучался в дверь. Вскоре перед сыщиком предстал испуганный мужчина, который с дрожью в голосе осведомился:
– Вы ко мне?
– Да, – кивнул оперативник, разглядывая мужчину с ног до головы. – Мне надо с тобой побеседовать. Как зовут?
– О чем? – оробело
– О чем надо, о том и поговорим, – грубо бросил Прохор.
– Давайте поговорим, – обреченно выдохнул мужчина и, повернувшись, направился в глубь квартиры.
– Стой! – окриком остановил его сыщик и приказал: – Сейчас некогда, есть у меня тут другие дела. Подойдешь после обеда в милицию.
Увидев испуганное лицо собеседника, он добавил:
– Не забудь с собой прихватить вещи.
Последние слова он произнес ради шутки, но мужчина воспринял их вполне серьезно и, заикаясь, спросил:
– З-зачем вещи?
– В тюрьме прохладно, – ухмыльнулся сыщик, покидая квартиру.
Осмотрев квартиру потерпевшего, поговорив с соседями, Прохор ни с чем вернулся в отдел милиции и застал в коридоре Кротова с огромным баулом.
– Вот, взял вещи, вроде бы ничего не забыл, – понуро кивнул он в сторону баула и спросил: – Мне сразу писать или сначала рассказать?
Сыщик оторопел от такой неожиданности и, стараясь не выдать свое волнение, обыденно выронил:
– Сначала расскажи, а потом напишем.
Оказалось, Кротов и Крупнов часто выпивали у последнего в квартире. Однажды в ходе очередной пьянки Крупнов стал доказывать, что ЛТП* (лечебно-трудовой профилакторий), где он когда-то проходил реабилитацию от алкоголизма, гораздо значимей зоны, поскольку там воровские законы блюдутся гораздо строже. Отсидевший в колонии за грабеж Кротов не мог с этим согласиться, чтобы какая-то подзаборная пьянь пытается образумить его, «правильного бродягу», и набросился на обидчика с ножом…
Когда рассказ был закончен, обескураженный сыщик поинтересовался:
– Ваня, разве с тобой милиционеры не разговаривали, когда обходили квартиры после обнаружения трупа?
– Разговаривали, конечно, они тогда ходили по всем квартирам, – почесал затылок убийца. – Но я сказал, что не при делах… Товарищ милиционер, а вы-то как догадались, что это моих рук дело?
– Работаем, – многозначительно и важно покивал Князев и протянул Кротову лист бумаги: – Так и быть, пиши явку с повинной, это учтется в суде.
Вот такой был Прохор Князев, и подобных раскрытий у него было не счесть.
Алексей, оставшись в кабинете один, в задумчивости листал оперативное дело. Сыщики разошлись по предночному городу в поисках следов преступлений, очевидцев и подозреваемых по какому-нибудь убийству, которое до сих пор числилось в «глухарях»* (нераскрытое преступление). Руководитель знал, он был уверен, что ребята утром обязательно обрадуют его успехами – пусть иногда скромными и, на первый взгляд, незначительными, но неумолимо приближающими тот день, когда преступник будет задержан и предстанет перед судом. Кто-кто, а Алексей безоглядно верил своим подчиненным, которых в группе по раскрытию убийств было семеро, считая его самого. Здесь оперативники все как на подбор: профессионалы, влюбленные в свою работу, они могли работать сутками, не считаясь с личным временем, пренебрегая собственным здоровьем, материальными благами. Они никогда не скулили и не жаловались на бытовые неурядицы дома, на задержку зарплаты в течение нескольких месяцев, на отсутствие автотранспорта и элементарной спецтехники для сколь-нибудь успешной борьбы с преступностью. Это были настоящие энтузиасты и фанаты своего дела, не каждому милиционеру было под силу встать на их место. И не зря на итоговой коллегии министр выразил слова благодарности в адрес группы, возглавляемой капитаном милиции Артемовым, отметив, что она достигла лучших показателей во всем Дальнем Востоке…
Алексея от дум отвлек звук открывающейся двери – в кабинет заглянул Птахов, следователь прокуратуры, полный мужчина пятидесяти лет, который, поздоровавшись, недовольно побрюзжал, стряхивая с каракулевой шапки «а-ля Горбачевка» невидимые снежные пылинки:
– Снег еще не растаял, а жмурики* (покойники) уже вылазят. Что будет дальше?
– Вот-вот, и мы о том же, Григорий Алексеевич, – рассмеялся оперативник, крепко сжимая руку следователя. – Боюсь, что нынче год будет «урожайным», слишком много пропало людей за зиму. А этого, скорее всего, выдуло ветром.