Бархатный сезон
Шрифт:
Она с интересом посмотрела на вас и тихо спросила.
– Наверное, они думают, что они вечные?
Продолжая свой монолог, вы опять кивнули в сторону утесов.
– Может быть. Но, несмотря, на свою, казалось бы, внешнюю несокрушимость, и эти утесы тоже не вечны. Пройдет некоторое время, может быть миллион лет, а может быть намного меньше, и они рухнут вниз, на дно ущелья, и перекроют русло реки. Река поднимется и затопит долину. Образуется озеро, берега озера со временем заболотятся, появятся новые растения, новые птицы и животные, и все вокруг изменится до неузнаваемости. Нет, все имеет свой срок и ни что не вечно.
Она вновь посмотрела на вас и в глазах ее промелькнула тревога.
– Неужели совсем-совсем ничто в этом мире не вечно?
– Ничто, – утвердительно кивнув головой, вы некоторое время помолчали и затем продолжили, – Вечна лишь сама вечность. Она постоянна и несокрушима, а внутри нее, как будто бы безостановочно что-то бродит, как дрожжи. Там, внутри нее все движется, всё бурлит, все меняется. Там рождаются и умирают бактерии, рождаются и умирают люди, появляются и исчезают планеты, звезды, даже галактики. На смену одним, приходят другие. И так до бесконечности. В этом и есть сам смысл вечности – постоянное и безостановочное движение. И пока внутри нее будет двигаться, и бродить эта закваска, жизнь ни на миг не остановится.
Вы снова немного помолчали, всматриваясь в дорогу.
– Вот и мы тоже, живем лишь до тех пор, пока в нас еще играют, бродят эти дрожжи. Наша маленькая человеческая закваска. Все мы хотим жить долго и наслаждаться этой жизнью. А поэтому нам нужно заставлять эту закваску постоянно играть, чтобы не дать ей перебродить, не дать закиснуть. Нужно двигаться, нужно толкать себя вперед. Ставить себе цель, идти к ней, добиваться ее, и вновь выбирать новую, чтобы снова двигаться вперед, не останавливаясь ни на мгновенье. Только так. Нельзя расслабляться, нельзя говорить себе, что ты уже всего добился и теперь можешь успокоиться и наслаждаться жизнью. Нет. Всему завершенному суждено быть разрушенным. Успокоение – это смерть.
– И мы не остановимся никогда? – тихо спросила Она.
– Никогда, мы все время будем двигаться вперед, даже когда уйдем за Радугу.
– Взявшись за руки, мы уйдем за Радугу вместе, – Она посмотрела вам в глаза и в ее взгляде светилась бесконечная, и немного по-детски наивная любовь к вам.
Эту сказку о Радуге, вы сочинили для нее когда-то очень давно. Вы уже не помнили всех ее деталей, но смыл её, сводился к тому, что пройдя до конца свой земной путь, люди уходят за Радугу. И там, за Радугой для каждого из них начинается другая, новая жизнь, совсем не похожая на земную. И если два любящих человека, несмотря ни на что, смогут прожить свои жизни так, чтобы дойти до этой Радуги вместе, то пройдя под ней, и вступив в ту, другую жизнь, они вечно будут принадлежать друг другу и не расстанутся уже ни на миг.
Вы рассказали Ей эту сказку, и как ни странно, сами же поверили в это. Наверное, человек, каким бы он ни был, всегда будет верить во что-то красивое, доброе и чистое. Ведь все мы – всего лишь дети, И какими бы мы не были большими, взрослыми или даже старыми, мы всегда остаемся немного детьми.
Дальше ехали молча. Каждый думал о своем. Она передумывала сказанное вами, а вы размышляли над тем, стоило ли ей все это говорить. И в итоге пришли к выводу, что – да, стоило.
Дорога поднималась выше в гору, постепенно превращаясь в узкий и резкий серпантин, извивающийся
Сквозь опущенные стекла, прохладный и насыщенный аромат леса туго врывался в салон машины. Вы оба с наслаждением вдыхали его, и как любой городской житель, ощущали при этом легкое головокружение.
Где-то на середине подъема вы остановились. Справа от дороги, чуть вверх в гору располагалась небольшая платная парковка. На ней вы и составили свою машину.
Теперь, к цели вашего путешествия нужно было идти пешком.
Солнце поднялось еще выше, и на дороге было уже довольно тепло, но спустившись с нее, и пройдя немного вглубь леса, вы вновь ощутили всё еще по-утреннему свежую прохладу.
Пахло грибами и влажной корой деревьев, слегка подопрелым мхом и еще чем-то. Вы не могли понять чем. Вдыхая лесной воздух, вы о чем-то тихо беседовали на ходу, и понемногу углублялись все дальше в лес.
Вокруг было еще тихо и безлюдно. Даже птиц не было слышно. Лишь небольшая горная речка невдалеке, нарушала своим журчаньем густую зеленую тишину.
Тропа практически не петляя, постепенно поднималась вверх. Кое-где она довольно круто взбиралась в гору. В таких местах подниматься было уже немного сложнее. И не смотря на то, что рюкзак за вашей спиной был не особо тяжелый, вы вскоре почувствовали предательски подбирающуюся к вам усталость. А Она обогнала вас и бодро шла уже немного впереди. Это начинало вас расстраивать.
В голову полезли мысли о собственной никчемности, о слабеющих мускулах и одышке, о надвигающейся старости с подагрой, гипертонией и скрипящими суставами. Вы на миг представили себя глубоким старцем, и от этого идти стало еще тяжелее.
Да. Вам уже не тридцать лет. Вам уже так давно не тридцать лет, что вы и сами забыли, сколько лет назад вы праздновали свое тридцатилетие.
А Она легким шагом двигалась впереди вас. Казалось, усталости Она не чувствует вовсе. Задор, с каким Она шла в гору, легкость и непринужденность ее движений, заставили вас тихо позавидовать Ей.
Ну, уж нет! Если Она идет, значит, сможете и вы. Вы не отстанете от нее, вы даже не виду не подадите, что вам тяжело и усталость неотвратимо настигает вас. Но, шаг за шагом, продвигаясь все выше по тропе, вы с испугом чувствовали, что ваши ноги тяжелеют, дышать становится все труднее, а тяжесть рюкзака уже начала понемногу прижимать вас к земле. Хотелось остановиться, присесть и отдохнуть хотя бы пару-тройку минут. Но вы не сдавались.
– Нет, за Ней, вместе с Ней до самого верха и без передышки.
Опустив голову и стиснув зубы, собрав в кулак всю волю, вы двинулись вперед, стараясь не отставать.
Солнце поднялось уже высоко и в тех местах, где густая листва вдруг широко расступалась, довольно чувствительно припекало. Пот по вашему телу уже струился градом. Перед глазами начинало расплываться. А тропа все шла и шла вверх. Казалось, что этот подъем никогда не закончится. Но когда силы уже практически покинули вас, и вы готовы были сдаться и остановиться, устроив себе привал, тропа вдруг выпрямилась, и спустя две-три сотни шагов плавно пошла вниз. Это спасло вас от неминуемого позора.