Барбинизатор
Шрифт:
— Ну, о чём ты хотела со мной поговорить? — спросил я, когда мы остались одни.
— Тебе везде мерещится двусмысленность, да? — спросила Магдалина.
— Она мне не мерещится, она меня преследует, — пожал я плечами, — так в чём дело?
— Я хотела с тобой не поговорить, а кое-что тебе показать… надеюсь, ты не поймёшь и эти мои слова превратно! — хитро на меня взглянув, сказала Магдалина.
— Нет, — сказал я, — мы же уже выяснили, что речь пойдёт только о делах.
— Да! — сказала Магдалина, — я хочу тебе довериться. Твоё желание нам помочь мне импонирует, и
— Обитель… — задумался я, — мне кажется, ты уже употребляла это слово по отношению к Барбинизатору. Так ведь монастыри раньше называли, верно?
— Да, но не только, — улыбнулась Магдалина, — и у нас здесь тоже своего рода женский монастырь. Хотя и не вполне обычный…
— Думаю, что некоторые, себе женские монастыри именно так и представляют в своих фантазиях! — усмехнулся я.
— Возможно! — улыбнулась Магдалина, — пойдём, посмотришь своими глазами, за что ты решил сражаться.
Я был не то что не против, а наоборот, очень даже за! Увидеть кристалл, а вне всяких сомнений, Магдалина вела меня именно к нему, мне бы очень хотелось.
Мы вышли из кабинета и, спустившись на первый этаж, прошли дальше по лестнице вниз. Здесь, как и везде, стены были тоже с плоскими, рублеными гранями. Но когда мы стали спускаться ниже уровня земли, я понял, что они испускают свет. Раньше я этого не замечал… или в других местах они не светились?
— Они излучают свет? — спросил я у Магдалины.
— Да, — кивнула она.
— Только здесь или везде? — спросил я.
— Везде, — сказала Магдалина, — но чем дальше от центра, тем слабее. Барбинизатор ночью издалека лишь чуточку сияет. Такое призрачное тусклое свечение. Его хорошо видно, но вокруг он ничего не освещает. Свет слишком слабый.
— Но здесь вполне себе нормальный! — сказал я.
— И чем ближе к «сердцу», тем ярче! — сказала Магдалина.
— К сердцу! — задумчиво повторил я, — а всё это, я так понимаю, само выросло? Никто ведь этого специально не создавал? — обвёл я рукой лестницу и стены.
— Да, это самоорганизующаяся материя, — сказала Магдалина, — вопрос этот очень интересный и сложный. Ведь дело совсем не в Барби. Мы, можно сказать, побочный продукт. Не знаю уж случайный или специальный, но побочный. Кристалл умеет организовывать пространство вокруг себя. Он создаёт некий мир, некую структуру… которая должна быть заселена!
— Что? — удивился я.
— Вопрос мало изучен, да и нет возможности этим заниматься, но если бы не мы, здесь мог бы оказаться кто угодно. Даже животные или насекомые. Но эту нишу заняли… даже не люди, а именно женщины! И теперь Барбинизатор о нас заботится, оберегает, лечит, кормит, в общем, создаёт все условия для жизни, — сказала Магдалина.
— Зачем? — задал я резонный вопрос.
— Не знаю! — честно призналась Барби, — мы не можем входить с ним в вербальный контакт и спросить, почему всё происходит именно так. Люди Паука в этом дальше продвинулись, и если бы у них были нормальные цели, то возможно это был бы прорыв в изучении
— Жёстко ты о своих! — удивился я.
— А это не о нас, — сказала Магдалина, — мы как раз и подняли бунт, потому что не хотели такой судьбы. Это о них, о тех, кто это придумал и занимался, по сути, работорговлей. А они заслуживают максимальной жёсткости. Надеюсь, что они сдохнут в муках! — эмоционально закончила Магдалина.
— Приложу к этому все усилия! — сказал я и получил милую улыбку от Магдалины.
Если подумать, то, конечно, это странно. Девушка мне мило и обаятельно улыбается, потому что я пообещал, что её враги сдохнут в муках. Куда катится этот мир? Хотя и этой девушке уже под семьдесят лет, и я недавно умер и воскрес, и мы вместе идём знакомиться с кристаллом, который вырастил вокруг себя замок с общиной Барби. После всего этого, разве можно чему-то удивляться в этом мире? Наверное, нет!
Хотя я всё равно постоянно всему удивлялся.
Мы шли долго, видимо, кристалл находился на большой глубине. Лестница была большой и широкой. Было ощущение, что ей часто пользуются.
— А кто имеет доступ к кристаллу? — спросил я.
— Все девочки без ограничений, — сказала Магдалина, удивившись моему вопросу.
— Не боишься, что кто-то может причинить ему вред? — спросил я.
— Кто-то из девочек? — удивилась Магдалина, — нет, это исключено! Мы одна семья! Да, у каждого есть свои таланты и… особенности! Как бы унифицировано мы ни смотрелись, на самом деле все мои Барби разные. Впрочем, как и остальные люди. Но объединяет всех нас глубокая связь с Барбинизатором. Дело ведь не в том, что мы здесь попадаем под действие излучения и под его воздействием преображаемся.
— Честно говоря, я думал, что дело именно так и обстоит, — сказал я.
— Всё сложнее и глубже! Барбинизатор проникает в нас и меняет, в том числе и изнутри! — сказала Магдалина.
— Вот это уже звучит, честно говоря, не очень! — озадачился я, — нужно будет Амину предупредить. А то она-то рассчитывала только на внешние изменения!
— Амина? Эта взбалмошная особа? Честно говоря, она меня немного утомляет, — сказала Магдалина.
— Ты сейчас в моих глазах подпортила себе репутацию эффективного руководителя, который разбирается в людях! — поддел я её.
— В смысле? Амина будет нам полезна? — удивилась Магдалина.
— И это очень мягко говоря! — сказал я, — что касается конкретных действий, она будет значительно полезнее меня. Да и Бори тоже, скорее всего. Я имею в виду боевые возможности.
— Ты сейчас серьёзно? — Магдалина даже остановилась на лестнице, — она так хороша?
— Очень! — честно признался я, — хотя весь её потенциал даже я не знаю, а она не спешит его демонстрировать. Но она очень сильна! У нас сложная история взаимоотношений, сначала она была мне обязана жизнью, теперь я ей, но одно могу сказать точно: несмотря на кажущуюся неуправляемость и взбалмошность, она хороший человек и очень могущественная волшебница. Эта комбинация делает её очень полезной для нашего дела!