Бар «Безнадега»
Шрифт:
– Чтобы было еще привычнее, - усмехаюсь, замечая в индиговых глазах искорки смеха, - напомню, что дома у меня будущая верховная с даром, который она пока не может контролировать.
– Кстати об этом, - Эли немного склоняет голову набок, - ты действительно собираешься встретиться с ковеном?
– Да.
– Они могут почуять Дашку через тебя, - хмурится Лис. – Лучше послать их сразу.
– Задолбаюсь посылать каждую ведьму в ковене, Эли, - усмехаюсь. – И…
– Что?
– Мне надо знать, что сейчас происходит, понимать, что собираются
– Если Дашка набирает силу, значит, оставшиеся верховные начали угасать, Аарон. Здесь не так уж много вариантов, - прищелкивает Эли языком, закусывая губу.
– Она пока закрыта, - я поднимаюсь на ноги и забираю у Лис рюкзак, с усилием, но все же заталкиваю в него ноутбук. – Закрыта полностью. Ты все собрала?
– Наверное, - отмахивается Громова. – Остался только Вискарь, - и возвращается к прежней теме.
– Если убьют еще одну верховную, то твоей подопечной вряд ли что-то поможет, Зарецкий. Без обид, - добавляет ехидно.
– Без обид, Громова, но у меня нет уверенности, что охота идет именно за верховными. Как выяснилось недавно, собиратели тоже в стороне не останутся.
– Дай-ка подумать, - Лис картинно прижимает указательный палец к щеке, - мертвых ведьм две штуки, мертвых собирателей одна штука. А теперь прислушайся, - скрещивает она руки на груди.
– И что я должен услышать?
– Шарканье и кряхтение, - широко улыбается Элисте, - это хромает твоя логика.
– Громова, не нарывайся, - качаю головой. – Сажай своего кота в клетку и пошли, этот день был удивительно долгим, и ты уже один раз успела свалиться в обморок, я не хочу, чтобы это повторилось.
Эли на миг меняется в лице после моих слов, каменеет и деревенеет, еще миг назад улыбающиеся губы превращаются в тонкую побледневшую полоску.
– Лис?
– Прости, - встряхивает она головой, - просто и правда много всего.
– Чего ты мне не рассказываешь? – не готов я так просто сдаться. Не верю, что дело здесь в обычном «навалилось-все-как-то-сразу».
– Ничего из того, что стоило бы такого твоего выражения лица, - качает собирательница головой и отворачивается. – Ну и где этот кот?
А я не свожу взгляда с узкой спины. Ответ мне не нравится, и я снова ему не верю. Ее тону не верю и подчеркнуто беззаботному выражению лица, быстрой смене темы то же не верю, и поискам Вискаря. Хотя бы потому, что кот сидит на кресле и смотрит, наверное, как и я сейчас: недоверчиво и настороженно.
И Эли не может не догадываться, что я не верю, не может не чувствовать.
– Ты мне все расскажешь завтра, - качаю головой, подхватывая бомжа. – Пообещай, - вручаю животное Лис.
– Аарон... – Громова смотрит почти напугано.
– Пообещай, Лис.
Она прикрывает на миг глаза и отрывисто кивает.
– Вслух, пожалуйста, - качаю головой.
– Хорошо, - сдается Элисте, отворачивается, чтобы засунуть кота в пластиковую клетку. –
С громким щелчком захлопывается крышка.
Щелк. Щелк. Щелк.
И Эли почему-то едва заметно вздрагивает от этих звуков, выпрямляется, обхватывает ладонью собственную шею сзади и разминает мышцы, шумно вдыхая.
– Я расскажу тебе, - произносит чуть тверже, чем до этого. – Завтра, - подхватывает кота в клетке и выходит в коридор, вжикая там молнией куртки.
«Мя», - то ли одобрительно, то ли утверждающе произносит кот.
– Сам ты «мя», - ворчит Лис.
Кажется, бомж на моей стороне, даже несмотря на то, что уже второй день терпит от меня издевательства над своим носом.
Я забираю мобильник со стола, выключаю в комнате свет и выхожу следом за Эли, сам обуваюсь и одеваюсь. Сумка зверя и правда в два раза больше, чем рюкзак Громовой, что не может не наводить на определенные мысли.
Мне хочется спросить ее, почему Громова так наплевательски относится к себе, почему жалкий комок сопливой шерсти, труп незнакомой ведьмы на трассе, даже Дашка волнуют ее гораздо больше, чем она сама. Но решаю в итоге, что об этом нам тоже лучше поговорить завтра. Так же, как и о ее неумении и нежелании просить о помощи. Громова практически до паники боится это делать. Именно поэтому ей так не хочется «переезжать на чужую территорию». Полагаю, тут постарались смотрители и Самаэль.
– Это будет проще, чем тебе кажется, - шепчу я в волосы Лис, обнимая ее за плечи свободной рукой.
«Мя-мя-мя», - доносится приглушенное из переноски. На этот раз я точно уверен, что кот меня поддерживает.
Черно-грязный ведьмовской кот с зелеными глазищами и ушами-тарелками. Он больше бы подошел Дашке, чем собирательнице.
Странные мысли.
Через миг мы в моей прихожей. В доме темно и тихо, на часах полчетвертого утра, полчаса до излюбленного времени всех суицидников.
Не отдавая себе в этом отчета я прислушиваюсь и всматриваюсь в темноту.
Кажется на миг, что в ней кто-то прячется, наблюдает, ждет.
Чушь какая-то.
Я выпускаю Элисте из рук, тянусь к выключателю.
Дашка наверняка спит. Наверняка снова плакала. И это хреново, потому что ее день рождения через три дня, и в таком настроении ей вряд ли захочется его праздновать.
В переноске почему-то шипит бомж. Тихо, но уверенно. Наверное, ему не нравится в чужом доме, наверное, ему особенно не нравится ощущать охранную сеть на себе.
– Дашка, скорее всего, спит. Пойдем, бросим вещи и что-нибудь закажем из еды.
– Кота бы тоже бросить, - зевая бормочет, Элисте, - и успокоить. А еще я в душ хочу. А вот есть не особенно.
– Ему надо несколько минут, чтобы привыкнуть к… обстановке, - пожимаю плечами и перевожу тему.
– У меня остались блинчики после завтрака, есть вчерашний салат, - я тяну Эли за собой, наверх. – Что-то съесть тебе придется.
– Да, папочка, - снова ворчит Лис, давя очередной зевок. Кот все еще шипит.