Банкир
Шрифт:
– Перестань.
– Перестал. Но не мешай и мне выполнять свою работу.
– Ты прав, прав. Позванивай мне, как пойдут дела. Лишнего Сагану не говори.
– А что лишнее?
– Во всяком случае про то, как в нас стреляли и пугали, говорить не надо. Саган человек спокойного образа жизни и такие конфликты не для него. Ну, иди - регистрацию твоего рейса объявили.
Флин кивнул, отвернулся и пошагал к стойке регистрации. Грубоватое прощание, но следовало учитывать, что Флин был начисто лишен даже тени сентиментальности.
Визу в Германию Валентин изловчился получить в четверг и в тот же день удалось купить билет на ночной авиарейс компании "Люфт Ганза".
–
К обеду на дачу приехал охранник Михайлов с черным, жирным ротвейлером, которого пристроили у гаража, подальше от Чарли. Собаки разом возненавидели друг друга и рвались с цепей в жестокую схватку между собой. Кроме пса, Михайлов привез с собой крупнокалиберный дробовик и дюжину патронов, снаряженных картечью. Он был не молод, ленив и состоял членом охотничьего клуба, так что разрешение на оружие имел.
Прощальный обед с Аллой прошел отчего-то грустно. Вяло перебрасывались пустыми фразами и когда за Валентином на своей машине приехал его первый заместитель Дмитриев Петр Аркадьевич - простились сухо с бесстрастным поцелуем. Виноватым в этом был Валентин - он уже на столько сосредоточился в грядущих делах в Германии, что здесь, на даче, себя уже и не ощущал.
Дмитриев не был посвящен в предстоящую операцию с деньгами Старостина и не понимал, зачем Валентин летит в Германию, когда здесь полно дел в период раскрутки банка.
Когда выскочили на Московскую Кольцевую, Валентин взглянул на часы, убедился, что время ещё есть и сказал.
– Петр Аркадьевич, заскочим на минутку в банк. Хочу попрощаться.
Тот глянул испуганно.
– Как это понимать, Валентин Иванович?! Есть вариант, что вы не вернетесь?!
– Господь с вами, куда я денусь.
От Кольцевой до банка было не далеко и когда минут через двадцать Валентин вошел в операционный зал, то с неожиданной остротой почувствовал, что уезжать ему никуда не охота и как-то боязно оставлять даже на Дмитриева своё детище. Несколько холодный и строгий по своему интерьеру операционный зал казался ему родной, уютной квартирой, в которой прошла вся жизнь. Привычно стояли в двух коротких очередях клиенты, под недавно промытыми, блестящими листьями пальмы в кадушке сидел его второй заместитель Рокотов с двумя мужчинами, мерцали экраны компьютеров и Валентину казалось, что он слышит неуловимый шелест денег в руках своих служащих, хотя это была не более чем мистика.
Рокотов, едва приметив Валентина, тут же его окликнул.
– Валентин Иванович, можно вас на минутку. Нужна вся мощь вашего авторитета, чтоб растолковать кое-что нашим потенциальным клиентам.
Валентин быстро прошел к столу и присмотрелся к мужчинам. Оба сосредоточенные, в грубоватых простых костюмах с галстуками на клетчатых рубашках, одинаковые в своей внешней грубоватости и откровенным настороженным подозрением в глазах.
Рокотов уступил своё место в кресле, Валентин сел и спросил легко.
– Ну, господа, в чем проблема?
Проблемы, как таковой не оказалось. Фермеры просили кредит на строительство небольшого предприятия для переработки и консервирования овощей, выращиваемых на собственных полях в дальнем Подмосковье. Валентину желалось быть перед отъездом широким и добрым, он выслушал фермеров и сказал.
– Значит так ребята. С вашей просьбой реальней было бы обращаться в те банки, которые специализируются на сельском хозяйстве.
– Мы им не верим.
– убежденно прозвучал ответ в два голоса.
– Хорошо. У вас есть документация на строительство консервного завода? Смета расходов?
– Всё есть.
– один из мужчин подал толстую папку с тесемочками.
– Господин Рокотов объяснил вам наши условия кредита?
–
– Сколько вы хотите?
– Восемьсот тысяч. Лучше - миллион, конечно...
– Уложитесь?
– Попробуем. Строить будем своими семейными силами. Но материалы жуть как дорогие...И транспорт...
– Хорошо. Кредит вам оформят. Но - так. После получения первой части денег, мы вас, уж извините, будем проверять. Если на эти деньги вы будете покупать себе автомобили, или строить дачи - то выплаты будут пресечены. Буду яснее - кредит выдается целенаправленный, вы меня понимаете?
– Да куда уж больше....
– Буду ещё конкретней. Расчеты с вашими поставщиками банк берет на себя , за счет вашего кредита. Все остальные тонкости вам объяснит господин Рокотов.
Он отошел от фермеров с приятным ощущением того, что даже перед отъездом провернул какое-то нужное дело Он простился с каждым из своих служащих по очереди, ему дружно пожелали счастливого пути и столь же успешного возвращения и, кажется, это звучало искренне.
Строго говоря, Валентин не ожидал да и не надеялся на какую-то повышенную любовь к себе со стороны своих работников. Достаточно было уважения. И хорошего исполнения своих обязанностей на рабочем месте. Он драл с них три шкуры, что так то так, но и платил за работу более чем приличные деньги. Если его дружочек Генрих Эстрада устроил в своем банке нечто вроде патриархальных отношений между отцом хозяином и детьми служащими, то он, Рагозин, таких отношений не воспринимал. Как сказал, кажется, один из вождей революции Троцкий, между начальником и подчиненным должен сохраняться "пафос дистанции". Выспренняя чушь, конечно, пригодная для революционного Вождя и руководимых им темными массами. Но излишняя теплая дружба тоже опасна в отношениях - подобного рода теплая дружба неизбежно снижает уровень общей дисциплины, без которой разрушается весь сложный и тонкий механизм работы банка. Капитан корабля не даром живет в своей каюте и даже на обед в кают-компанию к своим офицерам выходит далеко не каждый день. Бога из себя корячить ни к чему, но и панибратство губительно. Он устраивал время от времени общее застолье в конференц-зале. Со спиртным и обильным столом, делал всем на Рождество и 10 февраля (день рождения банка) достаточно ценные подарки, но во время этих гулянок сам уходил после третьей рюмки, предоставляя служащим полную свободу веселья.. Не точно - уходил, поскольку побаивался пьяных признаний в любви, дружбе и уважении.
У него ещё хватило времени забежать в бухгалтерию, простится с персоналом сплошь состоящим из молодых женщин и здесь обстановка была уютной - между компьютерами и прочей оргтехники стоял электрический самовар, а рядом пачки чая и кофе. Но в порядок работы бухгалтерии Валентин никогда не вмешивался - здесь царствовала Надежда Ивановна Воронова, дама капризная и ревнивая к любому замечанию. Но работник - уникальный, перекупленный Валентином из Промышленного банка.
Время уже поджимало и Валентин покинул банк со странным чувством, будто разорвал какие-то связи с тем своим миром, без которого был одинок и беспомощен. До невозможности, до боли не хотелось никуда уезжать.
По дороге в аэропорт Шереметьево - 2 никаких прощальных наставлений своему вице-президенту Валентин не давал. Тот и так всё знал, а к тому же мог и обидеться, поскольку порой бывал капризен, как женщина. Говорили о канарейках и попугаях, разведением которых Дмитриев занимался страстно до самозабвения.
Вылет задержался по "техническим причинам" и от земли оторвались где-то около полуночи.
И в такой же кромешной темноте через два с небольшим часа приземлился во Франкфурте на Майне.