Банк
Шрифт:
— Ужин почти готов. Есть хочешь?
— Умираю с голоду.
Я помог принести из кухни сладкий картофель в кленовом сиропе, салат из рукколы с жареными орехами пекан и золотисто-коричневую жареную курицу.
— Выглядит изумительно, — восхитился я, вновь наполняя бокалы.
— Ты еще не пробовал. Фамильный рецепт!
Мы снова чокнулись:
— Приятного аппетита.
Я впился зубами в курятину, которая оказалась сочной и очень вкусной. Сколько же я не ел хорошей домашней еды — лет пять? Примерно в то время мама решительно сбросила с себя оковы кухонной каторги и перевела семью
— Вкуснятина, — выговорил я с полным ртом сладкого картофеля.
Она просияла:
— Рада, что тебе нравится. Ладно, как там твоя работа?
Я рассказал, что от нас увольняется Юный Почтальон.
— Что-то аналитиков в Банке все меньше и меньше.
— И не говори. Еще и Клайда выгнали… Наша компания потеряла двоих бойцов.
— И ты, разумеется, завидуешь?
— Что?!
— Упорхнул ваш Почтальон, скажешь, нет?
Отпив вина, я ответил:
— Да, пожалуй. Признаться, не думал об этом с такой точки зрения. В любом случае меня мало привлекает перспектива перейти в «Проктор энд Гэмбл» и продавать моющие средства.
Она положила мне на тарелку целую гору курятины.
— Я придерживаюсь теории, что в течение жизни любой человек должен хотя бы раз уволиться и быть уволенным. И то и другое очень важно для формирования личности.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, будучи уволенным, волей-неволей учишься справляться с нестабильностью, постепенно осознавая, что ты по-прежнему крепко стоишь на ногах, хотя мир и не пляшет под твою дудку. А когда увольняешься сам, испытываешь восхитительное чувство освобождения. Особенно потому, что обычно очень трудно себя раскачать. Как-то летом мне довелось поработать официанткой в итальянском ресторане. Все делалось нелегально, и я не платила налоги, но владелец ресторана оказался страшным занудой и засранцем. Случайно уронив тарелку, мы оплачивали еще и блюдо по расценкам меню; если недостаточно быстро отвечали на телефонный звонок, в наш адрес летела ругань, ну и прочее в том же духе. В один прекрасный день — тарелку я уронила, что ли, — я взвилась, послала его в задницу со всеми претензиями и гордо ушла в середине смены.
— Классно, — нервно хохотнул я.
Пожалуй, история была рассказана без намека, но я невольно задумался, глядя, как она режет продолговатый кусок сладкого картофеля надвое, не критикуют ли меня за недостаток мужества, не одобряя, что я до сих пор не хлопнул дверью.
Когда мы доели ужин и я помог отнести тарелки в кухню, мы снова уселись на диван. Я привлек ее к себе и поцеловал, ощутив розмарин на губах моей Женщины с Шарфом. Мы потерлись носами, и она хихикнула; мы снова принялись целоваться и не отрывались друг от друга, пока она не отстранилась. Ее ноздри легонько трепетали.
— Что-то не так? — спросил я.
Она покачала головой, хрипло засмеявшись:
— Я так возбуждена сейчас, что-то немыслимое…
Я растерянно заморгал: неужели она действительно это сказала? Женщина с Шарфом чувственно облизала губы. Да, мне не послышалось.
С этого момента я перестал сомневаться, что Бог существует — удивительно доброе высшее существо, правильно понимающее концепцию божественной справедливости и достойной награды для тех, кто безвинно томится под гнетом
— Я тоже, — прошептал я.
Женщина с Шарфом улеглась на меня сверху, и я принялся гладить ее спину, лаская округлые ягодицы. Она, извиваясь, сползла ниже и расстегнула молнию на брюках. Стаскивая с меня трусы, она взглянула мне в глаза с озорной улыбкой:
— Ну что, ты готов к такому повороту?
И поглотила меня столь умело, просто мастерски, что это было как… A-а, к черту аналогии; разве может человек словами описать нечто столь чудесное?
Пожалуй, даже слишком чудесное, потому что меньше чем через двадцать секунд я заскулил:
— Хватит… Перестань…
Она не останавливалась.
— Черт… Перестань… Не-е-е-ет!
Я выдернул себя из ее рта в последний момент и быстро повернулся на бок, чудом не запачкав обивку дивана.
— Господи, — сказала она, трогая губы. — Вот это скорость!
Я готов был умереть от стыда.
— Извини, я…
Она крепко взяла мою голову ладонями:
— Какая ерунда! Пожалуйста, пожалуйста, не делай из этого проблему. Когда ты в последний раз занимался сексом?
— Сам с собой?
Она врезала мне по кумполу подушкой.
— Не знаю, по крайней мере два месяца назад.
— Ну, тогда это вполне естественно, — лукаво протянула она. — Значит, как только ты наберешь достаточно сил для второго раунда…
— Я… э-э-э… кажется, смогу.
После короткого отдыха мы вовсю катались по дивану. Я покусывал ее шею, затем Женщина с Шарфом покусывала мне мочку уха, наконец я тесно прижался к ней всем телом, вопросительно приподнял брови, она страстно кивнула, и с мягким нажимом я скользнул внутрь.
Сбив нетерпение первой эякуляцией, я смог провести крещендо довольно умело. Нельзя сказать, что я настоящий Казанова, но смиренно подтверждаю: показал свой лучший результат. Сорок пять минут спустя, испытав сладостный сотрясающий оргазм, мы обессиленно попадали на подушки с кисточками, и она поцеловала меня.
— Это было потрясающе!
— Да, — нетвердо пробормотал я.
Я погладил ее по волосам, а она прижалась щекой к моей потной груди. Черт побери, как же мне этого не хватало! Все, с чем приходилось мириться с самого начала работы в Банке, все огорчения, разочарования, идиотские ежедневные авралы словно испарились, отделенные от меня сиянием всепоглощающего блаженства.
— Ты говорил, что после свидания снова вернешься в офис?
Она ущипнула меня за сосок.
— За что?! — болезненно-резко вздохнул я.
— За то, что не можешь остаться переночевать.
— Обещаю, в эти выходные… В субботу вечером уж точно…
— Я тебя просто дразню! — засмеялась она, щипая меня за другой сосок. — Хотя сегодня было здорово.
— Да-а-а… Ты не будешь возражать, если я еще немного полежу? Можно поставить будильник на час?
Не поднимая головы, она кивнула, скользнув щекой по моей груди. Я дотянулся до будильника на тумбочке, смахнув на пол какие-то бумаги. Нагнувшись, чтобы поднять, я невольно пробежал глазами адреса, напечатанные вверху каждого листка, и несколько строчек, подобно молнии, разом рассеяли приятный туман в голове: Копенгагенский университет, Колумбийский университет, Беркли…