Bang-bang
Шрифт:
Гость, о котором говорил Такэо, — упакованный в строгий деловой костюм мужчина лет сорока. По виду — типичный юрист или чиновник. Собранный, прямой, серьезный, как диагноз «рак пищевода». На ослепительно-белый воротничок сорочки больно смотреть. Он садится за стол, брезгливо протерев его синим шелковым платком, и кладет перед собой черную кожаную папку. Ее простота тянет тысяч на триста.
— Итак, Ито Котаро это вы? — сухо говорит он, глядя на меня. Взгляд настолько тяжелый, что мне трудно даже поднести ко рту бутылку.
— Ну да, — отвечаю.
— У
— Ну да.
— Вы не могли бы показать мне их?
Я чувствую себя, как на допросе. Даже хуже. Там хоть ты понимаешь, в чем дело и чего от тебя в конечном счете хотят.
— Зачем?
— Котаро, покажи господину Ямаде свои документы, — подает голос Такэо, который стоит, прислонившись к дверному косяку, и не сводит с меня глаз.
— Не покажу, пока мне не объяснят, зачем.
Господин Ямада вопросительно и немного раздраженно смотрит на Такэо. Ну да, судя по виду и манере держаться, каждая минута его времени стоит столько же, сколько субару, стоящая во дворе.
— Ты являешься наследником одного очень богатого человека, Котаро. Вернее, станешь им, если сможешь подтвердить свою личность здесь и сейчас. Господин Ямада прибыл сюда специально для того, чтобы убедиться, что ты — это ты.
— Какое наследство, что ты несешь?!
— Считай это приятным сюрпризом…
Господин Ямада уже не скрывая раздражения смотрит на золотые часы от Tissot.
— Я не…
— Слушай, Котаро… Не усложняй и без того непростую ситуацию. От тебя требуется только показать свои документы. Права, там, или еще что-нибудь… Это ведь не такая большая проблема, верно? Ты показываешь документы, господин Ямада смотрит на них и уходит, а мы остаемся и я отвечаю тебе на все вопросы. Идет? Ты ведь сам хотел, чтобы все это закончилось. Вот оно и заканчивается… Теперь задерживаешь всех ты.
По его глазам я вижу, что мне лучше согласиться. Не в том смысле, что он меня напугал. Взгляд у него совершенно открытый и искренний. Вполне возможно, что он действительно расскажет мне кое-что интересное. Кто знает? Психи ведь тоже иногда способны на хорошие поступки. К тому же, показать кому-то свои документы — не самая трудная вещь в мире. Пустяк, который не может иметь плохих последствий.
Конечно, был бы я чуть трезвее, такая чушь вряд ли пришла бы мне в голову. Но бутылка наполовину пуста, а я лезу в нагрудный карман своей рубашки, чтобы дать им то, чего они так хотят. О, да! В надежде на то, что все закончится хорошо. Просто приятный сюрприз от доброго паренька по имени Такэо. Небольшая формальность перед тем, как стать счастливым. Крошечная уступка из-за желания удовлетворить свое любопытство.
Все это — очередная лажа, на которую я купился.
Но понимаю я это не сразу. Понимаю я это только когда господин Ямада, подписав с десяток каких-то бумажек уходит, оставляя меня наедине с тремя взведенными гранатами.
— Ну, и что это значит? — спрашиваю я.
— То, что ты слышал. На тебя составлено завещание… Твой дядя умер, прими мои соболезнования. Милый старик, не самый бедный человек в Японии, завещал тебе кое-что из своего добра. Вернее, тебе и твоему младшему брату Ито Ясукадзу.
Такэо
Муцуми поднимается с кровати и присаживается к нам. Все в сборе. За столом не хватает только Юрико, которая стоит у двери, прислонившись к стене. В одном шаге правее от того места, где стоял Такэо, пока у нас был гость Ямада. Надо бы ей тоже присесть. Кажется, настало время кое-что прояснить окончательно.
Хотя часть этого «кое-что» мне понятна и так. Элементарные вещи, вроде того, что дядя умер, и мне, возможно, не придется воровать в магазинах банки с консервированной фасолью. Представляю, как сейчас радуется мой брат! Наверное, отправился отмечать событие в Макдоналдс…
Все это очевидно и очень просто. Но не может дать мне ответа на один очень важный вопрос: при чем здесь Такэо и его сестричка?
Одно я знаю точно — устраивать вечеринку, чтобы спрыснуть внезапно отвалившуюся халяву, еще рановато.
— Наверное, я чего-то не понимаю, да? — спрашиваю я.
— Конечно, нет, Котаро, — ухмыляется он. — Нет и никогда ничего не понимал. Скажу даже больше — скорее всего, никогда и не поймешь. Я же говорил тебе — задавай поменьше вопросов. От них не бывает толку…
— Теперь нам хватит денег, чтобы отойти от дел, — мечтательно говорит Муцуми, полируя ноготь указательного пальца.
— Муцуми!
Этот резкий окрик отчасти проясняет дело.
Да, я помню его деловые разговоры по телефону. Помню короткие звонки после посещения очередного бизнесмена-добровольца. В памяти всплывает то, как он профессионально обыскивал кабинеты этих людей, пока их тела остывали в соседней комнате. Какие-то бумаги, взятые из их столов. Те же бумаги, исчезающие из машины во время очередной остановки около какого-нибудь отеля. Я вспоминаю еще кучу мелочей, на которые раньше просто не обращал внимания. Для меня он был обыкновенным свихнувшимся парнем с синдромом сверхценных идей…
— А что, я что-то не так сказала? — она поднимает на него свои глаза с расширенными зрачками.
— Ты дура, Муцуми.
— Не смей так со мной разговаривать! — визгливо отвечает она и швыряет пилку для ногтей на пол.
Хорошо, что на столе нет посуды.
И очень плохо, что на столе лежит заряженный пистолет. Ссора двух психов — не та ситуация, при которой наличие огнестрельного оружия является желательным.
Такэо тяжело вздыхает и встает из-за стола. Мне кажется, что он сейчас ударит ее. Но он просто начинает расхаживать по комнате, скрестив на груди руки. Пистолет он сует в карман джинсов, и я чувствую облегчение.
— Сколько тебе отстегнули за самоубийство господина Рэя? — говорю я. — Сколько тебе заплатили за Ватанабэ, Куроки, Кудо? Все россказни про ценность человеческой жизни — это для того, чтобы запудрить мне мозги, да? А на самом деле — просто бизнес…
— Ты опять мыслишь по шаблону, Котаро. Я так и не сумел тебя ничему научить. Жаль… Так и умрешь идиотом. Тебе не обидно?
— Умереть идиотом или вообще умереть?
— И то, и другое.
— Нет, не обидно. Если хочешь знать, мне плевать.