Банда Тэккера

Уолферт Айра

Лео, нахмурившись, посмотрел на книжку. Затем повернулся к Джо.

— Где ты ее взял? — спросил он.

Джо внезапно вспомнил, как он, словно вор, шарил в притихшей пустой квартире.

— Не все ли равно! — крикнул он. — Отдавай деньги, которые ты у меня украл.

Лео в упор посмотрел на брата, потом подошел к плите, поднял крышку и заглянул в кастрюлю с супом.

— Я не шучу, — сказал Джо. Он выпятил нижнюю губу, сощурил глаза, сжал кулаки. — Отдавай мои деньги!

Лео быстро обернулся.

— Хочешь

прибить меня, благо ты здоровенный, как бык? — язвительно сказал он. Это был нечестный ход. Лео понимал, что это нечестно. Он отлично знал, как Джо стыдится того, что он такой громоздкий и неуклюжий, но Лео был низкоросл и по-своему тоже ощущал свою неполноценность. Поэтому, как все низкорослые люди, он наносил удары высоким туда, куда мог достать — пониже пояса.

— Не знаю, что я с тобой сделаю, — сказал Джо и вдруг заорал, совсем потеряв самообладание: — Я за себя не отвечаю! Выкинуть такую штуку! Выкинуть такую штуку со мной! Да я тебе голову проломлю, слышишь, если не отдашь моих денег!

Теперь уж и Лео рассвирепел. Он нагнул голову и постучал пальцем по макушке.

— Валяй, — сказал он. — Мне с такой дубиной, как ты, не совладать.

— И проломлю! — Джо уже сам не понимал, что говорит. — Не дразни меня! Не то посмотришь! Посмотришь! — Он поднял кулаки и замолотил ими по воздуху.

Лео стоял, все так же нагнув голову, — ждал, смотрел, насмехался.

— От тебя можно было этого ждать, — сказал он наконец.

— Ты украл мои деньги! — кричал Джо. — Мне вот подвернулся хороший случай, а ты украл мои деньги и спрятал их, и я должен был искать их, как вор, да еще могу упустить случай!

— Хорошо. Расскажи толком. Что там такое в Канзасе? Ковбои? Ты хочешь стать ковбоем?

— А тебе какое дело? Я могу распоряжаться своими деньгами, как хочу.

— Если это твои деньги, — сказал Лео, — ступай в банк и получи их. Отправляйся в Канзас и паси коров. Поезжай на Юкон рыть золото. Скатертью дорога.

— Ты сам должен пойти со мной в банк. Без тебя мне ничего не дадут.

— Почему же, раз это твои деньги, как ты говоришь?

— Ты же знаешь, что мне одному не дадут.

— Так ты хочешь, чтобы я пошел с тобой и преподнес их тебе в подарок? Однако у тебя губа не дура. Многого захотел.

— Это мои деньги.

— Интересно знать, как ты до этого додумался? Я голодал и холодал, чтобы отложить лишний цент на книжку. Это обеды, которых я не ел, фрукты, которых я не покупал, новые носки и рубашки, без которых я обходился. Я таскался на работу пешком и в снег и в дождь в рваных башмаках, так что лед набивался в дыры, лишь бы сберечь два цента и положить их на книжку. А ты это делал? Что-то не припомню. Нет, ни разу! Да ты и не работал совсем.

— Неправда, я приносил деньги. А фруктов я тоже не ел.

— Что ты приносил? Те три-четыре доллара, что заработал еще до того, как Колумб Америку открыл? Ты

это о них? Или те гроши, которые ты раздобывал, когда тебе надоедало шляться по пивным или еще черт знает где? А кто кормил тебя и одевал все эти шесть лет? А что стоили кровать, в которой ты спишь, крыша над головой… золотые часы? Где, кстати, твои часы?

Лео вдруг заметил, что часов у Джо нет, и тут же припомнил, что давно их не видел. Месяц назад Джо продал за 4 доллара свои золотые часы, стоившие ему 20 долларов.

Джо беспомощно озирался по сторонам. Взгляд его упал на будильник. Стрелки показывали пять минут девятого, и Джо вспомнил о Шорти и бармене.

— Я отдал их в починку, — сказал он.

Он взял со стола сберегательную книжку и торопливо пробежал глазами столбцы цифр: 3.00; 3.00; 3.00; 0.20; 3.00; 3.00; 3.10; 0.25. Ему хотелось найти такую сумму, про которую он мог бы сказать, что это он дал ее Лео, и потребовать ее обратно, но не находил такого вклада. Он захлопнул книжку, зажав ее между ладонями.

— Я отдавал тебе на хозяйство все деньги, какие зарабатывал, — сказал он. — А они шли не на хозяйство — они шли сюда. — Он швырнул книжку на стол. — Отдай деньги! — крикнул он. — Я не позволю тебе больше калечить мою жизнь. Это мои деньги, и я хочу получить их обратно.

— Калечить твою жизнь? Это я калечил твою жизнь?

— Да, ты! Ты! Кто же, как не ты, заставляет меня делать то, чего я не хочу? А как только я чего-нибудь захочу, кто мне не дает ходу? Отдавай мои деньги, сейчас же отдавай, не о чем больше толковать.

Джо опять взглянул на будильник и подумал, что бармен уже, верно, пошел за полисменом.

— Ты живешь, как бродяга, а я виноват? — сказал Лео. — В школу ходить не желаешь, работать не желаешь, а я виноват? Я, что ли, заставляю тебя шататься по улицам круглые сутки?

— Да, да, ты, именно ты! Я был бы ничуть не хуже других, но ты мне шагу ступить не давал. Смотри, смотри, — он показал на часы, — время идет!

Лео не повернул головы.

— Куда это оно идет? — спросил он в бешенстве, сам не сознавая, что говорит.

— Отдавай мои деньги, — вот и все. Ты только оставь меня в покое, уж я как-нибудь проживу. Отдавай деньги, слышишь, отдавай!

Лео глядел на него в упор.

— Да, уж ты проживешь! — крикнул он. Доля правды в обвинении, брошенном ему Джо, глубоко его уязвила, и он сразу высказал все, что накопилось у него на душе. — Ты думаешь, я слепой? Ты думаешь, я не вижу, куда ты катишься, господин висельник? Ты думаешь, я не знаю, что было у бакалейщика Рива, у сапожника Метнера? А эта девка, эта шлюха, с которой ты валяешься черт знает где, по всяким грязным углам, лижешься с этой заразой да лазишь по карманам! Ты думаешь, я этого не знаю? Ты так и норовишь сесть в тюрьму, господин висельник! А как сядешь, скажешь, небось, что я виноват!