Банда 5 (сборник)
Шрифт:
– Обертка от фотопленки, – сказал тот.
– Точно, – согласился Кувакин. – Смотри, а вот коробочка, черная бумага... Пленка чувствительностью в двести пятьдесят единиц – наибольшей из всех, которую можно достать в магазинах.
Кувакин распрямился, осмотрел стены кладовочки, слуховое окно, расположенное на высоте вытянутой руки.
– Посмотри, есть на табуретке отпечатки подошв? – спросил Демин.
– Есть. И даже вполне приличные следы... Кто-то, видно, вначале потоптался в этой пыли, а потом
– Будет и экспертиза, – пообещал Демин. – Надеюсь, мамаша у Татулина не столь предусмотрительна, чтобы даже туфли своего сынка из дому снести. Ковры, картины, иконки она, конечно, разнесла по родне на случай описи имущества, но туфли – вряд ли.
– Ты думаешь, здесь был Татулин?
– Чего думать, Коля! Это ведь его берлога. Его закрывали здесь, или он сам закрывался, становился на табуретку и через то слуховое окно фотографировал. Посмотри, и диванчик стоит как раз напротив, и обои совпадают... А вот и гвоздь, который ты видел на снимке.
– Еще одна экспертиза? – спросил Кувакин.
– Да. А что? Будет еще одно доказательство. Приведем наших ребят сюда, и они вполне научно докажут, что снимки сделаны именно здесь, в этой квартире, из этой дыры... Осторожней... Не смахни пыль с табуретки. Я уверен, что там отпечатки подошв Григория Сергеевича.
– Выходит, мы его офлажковали? – спросил Кувакин.
– Выходит, – согласился Демин. – Мне вот еще что интересно – эту кладовочку сделали строители или сами жильцы?
– Жильцы сделали, – сказала Клавдия Яковлевна. – Равская как-то попросила меня найти мастера.
– А зачем ей кладовочка, она не говорила?
– Бог ее знает... Значит, надо, коли сделала.
– Елки-палки, – как-то оцепенело проговорил Кувакин. – Это какой же мразью надо быть, чтобы заниматься таким делом... Сидеть в этой конуре с фотоаппаратом на изготовку и ждать, пока люди разденутся... Кошмар. Пошли, Валя, отсюда, вряд ли мы еще здесь что-нибудь найдем.
– Клавдия Яковлевна, – Демин подошел к женщине. – Мы закончили. Благодарим вас. Ключ я забираю. Квартиру опечатываем. Вопросы есть?
– Что мне сказать Равской?
– Мы постараемся избавить вас от объяснений с ней, сами скажем ей все как есть. Счастливо, Саша! Благодарим за содействие. И вам, Клавдия Яковлевна, спасибо. Коля, дай товарищам понятым подписать протокол осмотра, а я тем временем позвоню шефу. Он должен дать еще один адрес мадам Равской.
Середина дня осталась далеко позади, начало темнеть, улицы наполнялись густой вязкой синевой. Снег шел не переставая, машин почти не было видно, только их огни бесшумно проплывали над дорогой. Лишь иногда голоса, смех, звучавшие в снегопаде, напоминали, что жизнь все-таки идет своим чередом. Приоткрыв форточку, Демин с
Ехали по новому адресу Равской, который сообщил Рожнов. И Демин, и Кувакин готовились к разговору, понимая, что это будет не просто еще одна встреча с еще одним статистом, которого им подсунул изобретательный Татулин. Но были и сомнения – вдруг окажется, что Равская такая же невинная жертва оговора?
– А все-таки неправильно мы делаем, – проговорил Демин. – Надо бы сначала эту Равскую отработать. Выяснить, кто, что, откуда, чем дышит, чем питается, на какие шиши живет. А так мы откроем карты, – сказал Демин задумчиво. – Мы откроемся, Коля. Это нехорошо.
– Если мы откажемся от встречи с гражданкой Равской, то тем самым дадим ей возможность перестроить свои оборонительные порядки. Она подготовится сама, проведет инструктаж с другими...
– А может, прямо с обыском? – предложил Демин.
– А основания? Показаний Татулина недостаточно. Нет, Валя, не будем рисковать и стремиться во что бы то ни стало в дураках оказаться. Вот увидишь, сработаем. Если Равская в самом деле фигура покрупнее предыдущих, если она действительно имеет квартиру для свиданий, скажем так – для свиданий, то она насторожилась, когда задержали Татулина. Так что обыск вряд ли даст что-нибудь. Если же мы отложим встречу, она узнает о смерти Селивановой, и мы лишимся этого козыря. Кстати, Валя, а какие мы вообще имеем козыри?
– Кое-что есть... Смерть Селивановой... Ведь Равская не знает о ней. Дальше... Сумочка. Татулин утверждает, что это ее сумочка. Далее – снимки, которые он делал в ее квартире. Сама квартира...
– А если Равская откажется с нами разговаривать?
– Нет, Коля! Она будет счастлива поговорить с нами, охотно даст все необходимые пояснения, ответит на вопросы. Наше появление в чем-то ей на руку – предоставляет возможность снять с себя вероятные обвинения, не проявляя при этом поспешности, навязчивости. Ее спрашивают – она отвечает. Согласись, эта роль очень привлекательна... Кроме того, вопросы нужны ей, чтобы сориентироваться самой. А если она откажется отвечать, это будет неимоверная удача, потому что тогда наши подозрения обретут некую убедительность.
– Приехали, – хмуро сказал водитель.
– Раз приехали, надо выходить, – вздохнул Демин. И по этому вздоху Кувакин понял, что тот волнуется перед разговором, что нет у Демина уверенности, предчувствия победы.
– Ждать? – спросил водитель.
Демин оглянулся, посмотрел в темное ветровое стекло машины, в то место, где должно быть лицо водителя, и опять вздохнул.
– Ну а как ты думаешь, Володя?
– Я думаю, когда еду. Чтоб правила движения не нарушать. А когда стою, мозги мои тоже стоят.