Бальзам Авиценны
Шрифт:
– Присаживайтесь, синьор.
– Начальник жандармерии вышел из-за стола, взял Лоренцо под руку и проводил к креслу.
– Я должен принести вам свои извинения за ужасное недоразумение. Поверьте, я весьма сожалею, что вынужденно заставил вас мучиться здесь почти трое суток. Однако вы должны понять: мы стоим на страже интересов государства!
Лоренцо скользнул взглядом по письменному прибору и заметил на пресс-папье стилизованный масонский знак - изображение сплетенных рук. «Э-э, да ты, оказывается, масон!» - неприязненно подумал он.
– Исходя из интересов государства
– с легкой иронией осведомился Лоренцо.
– По какому праву вы держите меня здесь? Где мои друзья и слуги?
– Вообще-то это против всяческих правил.
– Мопс промокнул слезящиеся глазки батистовым платочком, словно ненароком всплакнул над незадачливым синьором, попавшим в переделку, искренне жалея его. Потом открыл лежавшую на столе тисненую кожаную папку и подал Лоренцо исписанный незнакомым убористым почерком лист бумаги.
Это был донос. Пробежав его бегло глазами, синьор Лоренцо с удивлением обнаружил своё имя и имя отца Франциска: доносчик указывал на них как на французских шпионов!
– Естественно, синьор, у меня возникло желание познакомиться с вами поближе, тем более что мое начальство настаивало на немедленном аресте злоумышленников.
– Какая глупость!
– фыркнул Лоренцо и небрежно отбросил документ.
– Неужели я похож на шпиона?
– А настоящий шпион никогда не похож на шпиона, - резонно возразил начальник жандармерии.
– Следовало все досконально проверить. Прискорбно, синьор, заставлять страдать невиновного, но таковы издержки нашей профессии. Признаться, своими предложениями вы вызвали у меня серьезные подозрения. Однако теперь я искренне приношу вам извинения за досадное недоразумение. Вы свободны!
Театральным жестом он указал на дверь, изобразив на хитром сморщенном лице подобие лучезарной улыбки.
И снова промокнул слезящиеся глазки, как бы умиляясь торжеству справедливости.
– Где падре и мои слуги?
– Лоренцо встал. Хорошо бы дать по тюремной роже и потребовать удовлетворения, но... Сейчас важнее всего судьба Лючии! И так по теряно три дня.
– Вы их найдете внизу, в караульном помещении.
– Начальник жандармерии опять промокнул глаза и доверительно пожаловался: - Сенная лихорадка, совсем замучила... Прощайте, синьор! Конечно, вы вправе жаловаться, однако я не советую вам этого делать.
Лоренцо в очередной раз изумился случившейся с мопсом перемене: сейчас его лицо напоминало уже не мордочку старой тюремной крысы, а походило на маску злобного тролля из сказок горцев. Действительно, с таким лучше не связываться. По крайней мере, не трогать его в собственной норе. А час рассчитаться придет - не век же он будет сидеть в Турине.
– Прощайте, синьор!
– уже мягче повторил начальник жандармерии и вернулся к бумагам, давая понять, как сильно он занят.
– До свидания.
– Лоренцо вышел и чуть не бегом припустился к караулке. Поведение тюремной крысы казалось ему по меньшей мере странным: неужели имя арестованного, хорошо известное в Северной Италии, ничего ему не сказало? Значит, начальник жандармерии либо полный дурак, либо его вынудили так поступить. Второе более
Вбежав в кордегардию, синьор Лоренцо сразу увидел отца Франциска, нетерпеливо прохаживавшегося у столика дежурного, и сидевших с показным смирением на лавке молодых людей.
– Синьор!
– При появлении хозяина они разом вскочили, а отец Франциск поспешил ему навстречу, раскрыв руки для объятий.
– Не время, - мягко отстранил его недавний арестант. Ему хотелось как можно скорее исчезнуть отсюда, пока стражи порядка не передумали или не получили новых указаний от начальника.
– Вещи при вас? Тогда на волю!
По дороге в гостиницу священник поведал, как их обманули: всех по одному приглашали подняться в кабинет начальника, обезоруживали в коридоре и запирали в камере. Сегодня отца Франциска вдруг выпустили и привели в караулку, где он увидел молодых людей, а потом появился и сам Лоренцо.
– Потом, все потом, - поморщился синьор.
– Сейчас в Парму! Немедленно в Парму, к Лючии! Я увезу ее в свой дом!..
Во второй половине следующего дня у ворот монастыря Святой Терезии под Пармой остановилась запыленная карета, окруженная несколькими всадниками. Кучер соскочил с козел, откинул подножку и открыл дверцу. Из кареты выбрался рослый человек с львиной гривой седых волос. За ним появился кряжистый, похожий на крестьянина, пожилой священник.
– Что вам угодно?
– спросила сестра-привратница, приоткрыв узкую калитку.
– Мы хотели бы поговорить с настоятельницей, - ответил священник и шепнул монахине несколько слов на ухо. Та с любопытством взглянула на седовласого мужчину и захлопнула калитку. Вскоре гостей пригласили к настоятельнице. Она сама встретила их на широком дворе, окруженном крытой галереей.
– Я рада, синьор, что вы уже на ногах.
– Мать-настоятельница улыбнулась Лоренцо.
– Господь услышал мои молитвы.
– На ногах?
– Гость недоуменно посмотрел на нее, но вдруг побледнел и оперся на плечо отца Франциска.
– Лючия?..
– Синьор Бенито был так любезен, кроме того, он предъявил ваше письмо, поэтому я...
– Где она?!
– Лоренцо схватил настоятельницу за руку и развернул лицом к себе.
– Где Лючия? Что еще за синьор Бенито? О каком письмевы толкуете?
– О Боже!
– Монахиня тоже побледнела.
– Лючия уехала к вам вместе с синьором Бенито. Разве вы не писали, что серьезно больны, и не просили ее приехать? Я молилась о вашем здоровье и отпустила девочку, дабы она могла проститься с вами.
– Ее похитили!
– Не слушая настоятельницу, Лоренцо резко повернулся и заторопился к воротам. За ним поспешил отец Франциск. Они оставили монахиню в полном недоумении и наедине с самыми мрачными мыслями.
– Синьор, синьор!
– Падре догнал Лоренцо и пошеч рядом.
– Господь милостив! Это моя вина! Ведь это я сказал французу, где найти Лючию!
– Не казнитесь, - ответил Лоренцо.
– Каждый из нас виноват по-своему. Я тоже сорвался с места, поверив подложному сообщению о вашей смерти. И не по собственной воле мы попали в тюрьму. Сейчас главное - найти девочку во что бы то ни стало!.