Бальзам Авиценны
Шрифт:
– Прошу.
– Лоренцо положил пистолет на стол и указал русскому на кресло напротив себя. Усаживаясь, Кутергин оглянулся и к немалому облегчению заметил, что рослые лакеи смотрят на него уже не так злобно. Однако они встали у него за спиной.
– Извините, но ужинать мы будем только после того, как поставим все точки над известной буквой, - сказал маркиз.
– Итак, что вас привело в Италию, господин капитан? Поверьте, мы так пристрастно расспрашиваем вас не из праздного любопытства.
– О, моя история весьма необычна, - улыбнулся
– Все началось с того, что меня направили для съемок местности в азиатские степи и пустыни туда где начинаются владения хивинского хана и живут племена воинственных текинцев.
– Надо ли понимать так, что вы... шпион, господин капитан?
– прервал его Лоренцо.
– Отнюдь! Разведчик - да, но не шпион! Я отправился в официальную экспедицию, имея соответствующие бумаги, в сопровождении солдат и в установленной для моего звания форме. Подданные хана имеют обыкновение нападать на русские пограничные поселения, и наш государь твердо решил положить предел подобному беззаконию.
– Понятно. Прошу извинить меня.
– Маркиз привстал и поклонился.
– Продолжайте, синьор капитан.
– Вам придется запастись терпением, - предупредил Кутергин и поведал об основных событиях, заставивших его прибыть в Италию.
Он рассказал о встрече с караваном, с которым шли слепой шейх и его сын, о стычке в развалинах древней крепости, о жестоком предводителе вольных всадников Мирте, о погоне за похитителем его документов и подарка слепца, продолжавшейся в пустыне, горах Афганистана, в Индии и Аравии. Упомянул и о коварных исмаилитах.
Присутствовавшие слушали его, затаив дыхание. Маркиз сурово хмурил густые брови, отец Франциск беззвучно шевелил губами, перебирая четки, а Лючия казалась смертельно бледной, словно вся кровь отлила от ее прекрасного лица с огромными зеленовато-карими глазами. Лакеи, стоявшие за спинкой кресла Федора Андреевича, замерли.
– Шейх одного из племен бедуинов познакомил меня с капитаном тендера, - заканчивая свое повествование, сказал Кутергин.
– На его корабле я прибыл в Геную и своими глазами видел, как с французского торгового судна «Благословение» сошел Мирт, одетый в европейское платье. С ним были какой-то незнакомец и закутанный в широкий черный плащ человек. Я решил, что это слепой шейх, и нанял извозчика, чтобы следовать за их каретой, но на меня напали бандиты. Спасаясь от них, я случайно встретился с Лючией. Остальное вам известно.
Он поглядел на девушку. В ее глазах стояли слезы, грудь бурно вздымалась. Наверное, ее сильно взволновал рассказ, и капитан подумал: может ли он рассчитывать с ее стороны на нечто большее, чем просто долг вежливой благодарности за помощь в трудную минуту?
Синьор Лоренцо, заметив состояние племянницы, накрыл ее руку своей широкой ладонью, как бы призывая не выдавать своих чувств.
– Капитан! Вы можете назвать имена слепого шейха и его сына?
– тихо спросил он и впился взглядом в лицо русского, напряженно ожидая ответа.
–
– Они оба живы?
– осторожно уточнил Лоренцо.
– С Али-Резой мы вместе бежали от Мирта и расстались в городе храмов, - ответил Кутергин.
– Что же касается его отца, я не сомневаюсь: в Генуе именно его высадили с «Благословения».
Лючия тихо застонала, как от сердечной боли, внезапно пронзившей грудь. Отец Франциск перестал молиться и побелевшими пальцами вцепился в край столешницы, повернув к гостю покрытое бисеринками пота лицо. Голос его прерывался от волнения:
– Чем вы можете это подтвердить?
Капитан молча расстегнул рубашку на груди и снял с шеи шнурок с подаренной Али-Резой табличкой. Положил ее на скатерть и подвинул странный амулет к маркизу:
– Только этим! Все мои бумаги у Мирта, а талисман подарил мне при расставании Али-Реза.
Священник быстро схватил амулет и передал маркизу. Едва взглянув на табличку, Лючия охнула и потеряла сознание. Федор Андреевич вскочил, но Лоренцо уже успел подхватить племянницу и не дал ей упасть со стула. Отец Франциск принес хрустальный стакан с водой и брызнул из него в лицо девушки. Она открыла глаза и попыталась улыбнуться:
– Простите, кажется, я...
– Ничего, дитя мое.
– Лорспао легко подхватил ее на руки.
– Просто дают себя знать пережитые нами волнения. Нужно отдохнуть!
Последние слова он произнес тоном приказа. Священник уже позвонил в колокольчик, вбежали слуги и служанки, засуетились и унесли Лючию из столовой. Маркиз вышел вместе с ними, но вскоре вернулся.
– Это принадлежит вам, синьор капитан - Он вернул Кутергину амулет.
– Но... ваша история настолько фантастична, что в нее трудно поверить.
– Ничего не поделаешь.
– Федор Андреевич вздохнул.
– Чем еще я могу доказать, что никак не связан с похитителями Лючии?
– Может быть, напишете вашему посланнику в Ватикане?
– Маркиз испытующе поглядел в глаза гостя.
– Сейчас в Риме мой сын, и я обещаю доставить письмо и ответ с головокружительной скоростью.
– Хорошо. Признаться, я сам так думал. Наверное, стоит написать и в Турин?
– Там обычная столичная неразбериха, - поморщился отец Франциск. Он положил перед капитаном лист плотной бумаги, подал перо и чернильницу.
Кутергин быстро поставил в верхнем правом углу дату и четким почерком написал коротенькое письмо, прося совета, куда обратиться, коли волею судеб его, русского офицера, занесло с одного края света на другой.
– Мы сегодня же отправим ваше послание, - заверил маркиз, разглядывая незнакомые буквы.
Федор Андреевич понял: перед тем как отправить письмо, его непременно покажут специалисту, разбирающемуся в славянских языках. Что же, маркиз имеет полное право на недоверие.
– Как себя чувствует Лючия?
– поинтересовался капитан, когда на стол подали первую перемену блюд.