Баллада о Лорелее
Шрифт:
Несмотря на то, что мрачные остовы зданий подступили здесь совсем уж вплотную, Гюнтер почувствовал себя значительно лучше. Он больше не был одинок, само присутствие рядом уверенного в себе человека оказывало крайне благотворное воздействие. Гюнтер быстро приходил в норму. К его немалому облегчению, переулок оказался совсем коротким, антиграв быстро выбрался из него, развернулся и, слегка увеличив скорость, поплыл по широкому, свободному от упавших конструкций, проспекту. Еще несколько зигзагов по забитым снегом улицам, и машина, наконец, замерла в полной неподвижности, а затем
Каттнер выключил двигатель и, сверившись с картой, коротко сказал:
— Здесь.
Здание, возле которого они остановились, по внешнему виду совершенно не отличалось от всех прочих. Разве что выбитых окон немного поменьше, да снежная шапка на крыше побольше. Довольно высокое. Во всяком случае, существенно выше многих и многих. К сожалению, никаких признаков входа, который, судя по всему, скрыт где-то там, в толще гигантских сугробов.
Гюнтер сглотнул, внезапно в полной мере осознав, что вот сейчас ему придется встать с удобного безопасного кресла, окунуться в кажущийся таким мягким и пушистым, а на самом деле предательский вязкий снег и, наконец, сунуть голову, а следом и все остальное, прямо в черную разверстую дыру одного из мрачных безглазых окон.
Словно в пасть льва… или местной вакуумной кошки, подумал он.
Весь былой энтузиазм по поводу легких денег отчего-то сразу же угас. Как выясняется, не такие уж они и легкие, как ему представлялось.
Каттнер тем временем склонился над пультом, немного поколдовал над ним, а затем громко и четко сказал куда-то в пространство:
— Жаклин! Говорит Каттнер. Жаклин, ответь…
В наушниках вдруг захрипело, засвистело, и внезапно в кабине зазвучал голос далекой Жаклин:
— Капитан, наконец-то… слышу вас хорошо.
— Как ты там, справляешься? Одиночество еще не свело тебя с ума? — При этих словах Каттнер слегка покосился в сторону Гюнтера. Тот смущенно поерзал в кресле и отвернулся.
— Все в порядке, кэп, жду вашего возвращения. А у вас как дела?
— Нормально. Только что прибыли на место. Сейчас отправляемся на поиски лаборатории. Как только загрузимся, я дам тебе знать. Конец связи.
— Хорошо. Буду ждать. Конец связи.
Каттнер повернулся к Гюнтеру и сказал:
— Видишь, как повезло нам с этим местом? Здесь даже связь с кораблем есть, на что я, признаться, совсем не рассчитывал. Думал, что останки небоскребов полностью перекроют прямую видимость. Ан нет, и это, согласись, очень удачно. Так что давай держаться бодрее, на самом деле не все так плохо, как нам порою кажется.
Капитан открыл дверцу и выбрался наружу, держа в руках пластину навигатора, который вовсе не навигатор.
— Ну, что же ты? — сказал он замешкавшемуся Гюнтеру. — Смотри на жизнь веселее, напарник! Осталось-то всего ничего… так, ерунда, самая малость. Всего лишь пойти и забрать наши деньги. А там открывай свои бордели хоть по всей галактике… Ну же, вперед!
Гюнтер нехотя выбрался в рыхлый снег, захлопнул за собой дверцу антиграва и сказал:
— Я готов.
— Тогда пошли, — сказал Каттнер. — Я впереди, а ты сразу за мной. Смотри внимательно
Он соскочил с подножки и принялся ломиться через сугробы, оставляя за собой глубокую развороченную борозду. Лишь на краткое мгновение Каттнер задержался у наполненного мраком разбитого окна, оглянулся на следующего по пятам Гюнтера, а затем без лишних слов канул во тьму.
Гюнтер судорожно сглотнул и со всей возможной поспешностью рванул вдогонку, отчаянно меся ногами осточертевшую разъезжавшуюся под подошвами снежную кашу. Вновь испытывать судьбу, оставшись в одиночестве на пустынной улице, ему почему-то совсем не улыбалось. Особенно учитывая то ли кажущееся, то ли реальное присутствие где-то неподалеку загадочных, а потому невероятно опасных вакуумных котов.
Пусть лучше меня с потрохами поглотят эти развалины, думал он. Зато там я снова буду вместе с Каттнером, а наш капитан ни за что не бросит напарника в беде, уж он-то наверняка выручит, если что.
Взобравшись, наконец, на гребень сугроба, Гюнтер сделал глубокий вдох и шагнул вперед, прямо внутрь темного оконного проема, в котором минуту назад бесследно исчез Каттнер. Результат оказался воистину ошеломляющим. Нога, не встретив никакой опоры, предательским образом провалилась в пустоту, в результате чего Гюнтер не сумел удержать равновесие и повалился набок, а затем почувствовал, как его со все возрастающей скоростью понесло по крутому склону куда-то в непроглядную тьму.
— А-а-а! — заорал он от ужаса, ежесекундно ожидая падения в наполненную острыми шипами бездонную пропасть.
Впрочем, скольжение по склону оказалось весьма коротким, всего через несколько мгновений он довольно чувствительно ударился пятками о какую-то преграду и остановился.
— Мать твою, — прошипел он и тяжко завозился, пытаясь встать на ноги. Отчего-то никак не получалось, подошвы скользили по гладкой поверхности и упорно не желали за нее цепляться, разъезжаясь в разные стороны.
— Что случилось? — раздался в наушниках голос капитана. — Тебе кто-то на ногу наступил?
Из беспросветной тьмы вдруг выплыло ослепительное световое пятно, обежало помещение по кругу и уперлось в барахтающуюся на полу фигуру.
— Упал, — сквозь зубы процедил Гюнтер, щурясь от яркого света и изо всех сил пытаясь собрать воедино непослушные ноги. — Предупреждать надо, мать твою…
— А фонарь на лбу тебе для чего дан? Я что, нянька, чтобы напоминать о таких элементарных вещах? Сам сообразить не можешь?
— Не могу, — злобно прошипел Гюнтер. — А тебе лишний раз напомнить, наверное, карма не позволяет?
— Не успел, — хмыкнул Каттнер. — Уж больно ты у нас шустрый. Я только-только отвернулся, а ты уже здесь… Ладно, давай, собирай скорее свои ноги, и двинули дальше. И, кстати, о карме… Вот еще один бесплатный совет — включи, наконец, шипы на ботинках. Уверен, поможет…
Гюнтер процедил сквозь зубы нечто невнятное, однако, совету, судя по всему, все же последовал. Поднявшись на ноги, он подошел к Каттнеру и принялся отряхиваться от налипшего снега, вовсю сияя ослепительной электрической звездой на шлеме.